ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мир содрогнется. Когда планету заполнит вода. Когда человечество расколется на Элиту и Рабов. Когда Дружба перестанет существовать. Когда Свобода умрет. Когда Надежда станет лишь словом. Когда Жизнь превратится в ношу… Двое встанут плечом к плечу, чтобы бросить вызов. Вызов Правительству. Вызов Закону. Вызов самим себе. БЕГИ! Рей Рид Часть первая – Ты знаешь, как мне это нужно, Грег! – Сильвия стоит на исхудалых, дрожащих ногах в полумраке комнаты. Лишь дневной тусклый свет, что пробирается сквозь щели в забитых окнах, позволяет рассмотреть драгдилера. Воздух пронизан пылью, полы в комьях сухой грязи. Дождя не было около трех – четырех дней, но ни что не мешает ему начаться прямо сейчас. Руки Сильвии ходят ходуном, желудок будто иссыхает, напоминая о себе режущими болями. Кости ломит. Вдох приносит мучение легким. Если она не получит дозу сейчас, лучше умрет, чем терпеть такое. Напротив нее сидит молодой человек, он совершенно не интересует Сильвию. Если честно, ее давно уже никто не интересует, кроме заветного порошка. О драгдилере она не знает ничего, кроме имени. Каждый раз, когда он протягивает пакетик ВОП, Сильвия готова поклясться, что любит его, этого Грега. Никто не дает ей такого стимула жить, как этот парень. Девушку не интересуют такие мелочи. Сиди тут растекшееся дерьмо с глазами и ртом, она бы и ему облизала пятки. Сильвия пала не ниже других наркоманов, подсевших на ВОП по разным причинам, которые сходятся к одному Закону. От собственного достоинства не осталось ничего, ни единой крупинки. Ее руки, обтянутые бледной, прозрачной кожей, трясутся. Но ей не холодно. Здесь, в доме Грега, тепло. Но, как и холода, Сильвия не чувствует и тепла. Все, что имеет хоть какое-то значение – розоватый порошок, что унесет ее в заоблачные дали. – Мне нужен ВОП. Ты знаешь, Грег. Мне нужен ВОП! Я заплачу. – Врала она. Голос истерически срывался. – У меня есть талоны!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Костлявые пальцы обвивают деревянную

ручку. Кажется, дверь весит тонну, а то и все две. Ноги разъезжаются на скользкой грязи, и

только чудом она не падает на колени. Сильвия не видит, но Джоанна уже смотрит на нее,

не переставая помешивать суп в кастрюле. Керосиновая лампа блекло освещает дом.

Сильвия подается вперед, ноги только и успевают затащиться внутрь. С нее льется вода,

уходя в подпол через деревянные расщелины досок, однако это вовсе не мешает

образовываться луже. Теперь Сильвия видит сестру. В этом тускло освещенном

помещении у правой стены стоит старая печь, ее собирал еще отец, когда они въехали в

дом. Посреди комнаты расположился большой стол с четырьмя табуретами. Отец повесил

несколько ящиков для посуды на стену, противоположной двери, а внизу установил

раковину и кран. В этой кухне – столовой больше ничего нет. Правда, в углу, слева от

Сильвии стоят два мешка с крупой. Там же, слева, находятся две двери абсолютно

идентичные – спальни, в которых и вмещается только кровать, да тумбочка. Есть еще одна

дверь – узковатая, но сестры вполне пролезают – туалет, а за ним следом установлен кран

под потолком – душ.

От прошлого мира осталось мало, все кануло в воду, а уж за сотню лет после

катастрофы – и того меньше.

– Снова под кайфом. – Джо отвернулась. Ее ярко рыжие волосы заплетены в

крепкую косу, кончик которой достает практически до поясницы. Одета она в черный,

тканевый комбинезон на молнии, словно только что сбежала из тюрьмы.

– Отвали, Джоанна. – Язык Сильвии едва ли ворочается, но ей-то голос кажется

живым, дерзким.

– Где ты взяла талоны? – Младшая сестра была крепка и совершенно здорова. Ее

глаза до сих пор были ярко-голубого цвета и, казалось, видели насквозь. Джо работала

днями напролет, дома готовила, как умела, а к вечеру уже спала без задних ног. Она редко

обращала внимание на сестру. Желания бороться с ее зависимостью уже не было. Сильвия

совершенно осознанно выбрала свой путь и сколько бы Джо не протестовала, ничего не

выходило. Запирать дома не было смысла, старшая сестра находила лазейку, выносила

мебель, посуду, даже продукты, которые и так были в дефиците. Продавала все, что только

рот. А потом лишь бы слюны хватило, проглотить его. Бежать до дома или под

разрушенный мост Сильвия не могла. Что говорить, она даже не могла и шага больше

сделать, поэтому лишь прислонилась спиной к стене кирпичного дома. Оба они погибали

– и дом, и девушка, и уже ничто не могло их спасти. Трясущимися, тонкими пальцами,

будто из них высосали всю жизнь, она открыла пакетик. Получилось ни сразу, от чего

нервы только натягивались, словно струны, которые вот-вот лопнут. Но как только

получилось, и появилась небольшая расщелина, девушка тут же опрокинула пакетик в рот.