Ее драный свитер теперь больше
смахивает на мокрую половую тряпку, а темно-синее платье в белый горошек липнет к
ногам. Сильвия видит здоровые яблони, усыпанные сочными, спелыми плодами и
цветущий жасмин. Маленькие, белые лепестки колышет приятный, теплый ветерок. Ее
лицо озаряет кривая улыбка потрескавшихся губ. Мозг настолько проел дурманящий
наркотик, что собственное имя не приходит в голову. Она зовет себя Джоанной.
«Джоанна счастлива. Джоанна свободна». – Думает Сильвия. – «Джоанна
свободна!»
Ее больное воображение рисует большие, многоэтажные дома, аккуратные,
уютные, с просторными придомовыми территориями, где посажены цветы и деревья,
стоят качели, а на аккуратных, зеленых лужайках резвятся дети. Сильвия все это видит,
несмотря на реальность, в которой ничего этого нет. Участки домов слишком маленькие,
чтобы человек мог посадить что-то для себя, а вот для костра, чтобы согреться места
хватает. Заборы давно никто не ставит, воровать нечего, да и только глупец решится на
этот шаг.
Мир Сильвии легок, ярок. Он буквально сказочный, что прямо противоположно
реальности. Полон любви и счастья. Ноги едва касаются земли, она порхает от волшебной
невесомости, но на самом же деле ступни безжизненно провозятся по грязи, собирая
небольшие кучи. Сильвия тащится мимо разрушенного моста, который ей видится
целиковым, чистым, в лучах яркого солнца, а внизу проложена новехонькая железная
дорога. Вот и поезд подает сигнал. Она машет рукой, словно озорной ребенок, в
действительности же и пальца поднять не может. В ее видении Сильвия настоящая
красавица. Сногсшибательна. Головокружительна. Когда-то это было так, очень давно.
Казалось, в другой жизни. Тогда еще были живы родители. Ее волосы были рыжие, как у
сестры. А глаза – ярко-голубые. Сейчас же они бледные, практически бесцветные. Они
теряют цвет изо дня в день, подобно тому, как Сильвия упускает из рук повозку с жизнью.
Ее фигура была безупречной. Сильвия была настоящей женщиной и отрадой для глаз в
этом загибающемся мире. Теперь же она идет нога в ногу с планетой. Когда-нибудь они
вместе сомкнут веки и провалятся в вечный сон.
Сильвия волочится по пустой дороге домой. А тем временем, с каждым шагом,
теряет свою силу и ВОП. Краски блекнут и, как жаль, что нельзя продлить действие
вещества. Но хотя бы останется приподнятое настроение до завтрашнего утра, а там
посмотрим. Посмотрим. Ведь всегда можно что-нибудь придумать, изловчиться.
У перекошенной двери, сверху которой образовалась достаточно широкая прорезь,
Сильвия останавливается. Ей приходится собраться с мыслями, чтобы отдать себе команду
– взяться за ручку и потянуть. Проходит некоторое время. Тело уже становится ленивым,
управлять им тяжелее. Ее начинает потрясывать.






