ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он – амбициозный, эгоистичный и жестокий Вестник Смерти, не привыкший отступать от намеченных целей. Она – последняя Банши, не потерявшая Силу, а также дичь в его личном списке для свершения мести. Их встреча была неизбежна. Колесо фортуны запущено, роли розданы, игра не на жизнь, а на смерть началась. Но никто из них не мог предположить, что в просчитанный план расправы внесет коррективы любовь. Теперь каждый должен совершить выбор: уступить нежеланному чувству, что влечет за собой одни проблемы, или преследовать собственные цели и пожертвовать любовью. Что ждет их за поворотом? Ведь каждый день приносит новые опасности...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как только Адиса коснулся плеча Кенгерлинского, тот, не отворачиваясь от стены, зашипел:

– Отвали!

– Ян, послушай, – Адиса скрестил руки на груди, пытаясь таким образом обезопасить себя от соблазнов еще раз коснуться тела друга. – Я понимаю твою реакцию. Ты больше полувека жил местью! И вот теперь, когда оказался в двух шагах от осуществления собственного плана – все рушится!

– Хреново, – кивнул Ян.

– Согласен. Но ведь не сошелся свет клином на этой Банши! Будут другие. Ты же сам знаешь, что они всегда появляются. Мы найдем тебе другую, и ты сможешь отомстить Демьяну!

– Да что ты понимаешь! – Ян резко развернулся, в его глазах будто мерцали молнии.

Лицо Кенгерлинского обезобразила жестокая гримаса. Он открыл рот, словно изо всех сил старался что-то сказать, потом закрыл его, нахмурился, устало махнул рукой и стремглав вышел из комнаты.

Адиса застыл, потрясенный такой реакцией.

Как только первое удивление прошло, он поспешил следом.

И застал Кенгерлинского в столовой, тот разбил вдребезги посудный набор, столкнув его со стола, как лишнюю вещь и теперь ненасытным взглядом выискивал следующую жертву.

– Ян, – попытался Адиса.

– Что здесь происходит? – раздался строгий женский возглас за спиной.

Адиса обернулся почти одновременно с Яном. Эмма Эдуардовна застыла в дверях. Вся поза домоуправительницы выражала крайнюю раздосадованность. А на лицо, что сейчас превратилось в полузвериную маску, Адиса и вовсе старался не смотреть.

– Что вы творите, Кенгерлинский, с моей посудой? – Эмма Эдуардовна приближалась.

Ян попятился и Адиса мог даже поклясться, что друг смутился, на его щеках проступил слабый румянец.

Адиса вскинул брови, проследив взглядом за скорой капитуляцией друга.

– Во что вы превратили особняк? Меня не было меньше суток! И что я вижу? Да вы все мои старания обратили в пепел! Еще и на посуду решили лапу наложить? – домоуправительница кидалась словами, будто гранатами.

Адиса совершенно не узнавал эту мирную и добрую женщину. Волосы, прежде всегда собранные в тугой пучок на затылке, растрепались, бледную кожу покрывали яркие пятна, длинные пальцы вытянулись и заострились, с кончиков капала грязно-коричневая, вязкая жидкость.

– Эмма Эдуардовна, что с вами? – не на шутку встревожился Адиса и сделал несколько шагов по направлению к женщине.

Домоуправительница утробно зарычала.

Адиса остановился.

– Не советую сейчас к ней приближаться, – сказал Ян.

– Твой дом и все его обитатели сошли с ума или я сплю? – пробормотал Адиса, пятясь.

– Суседки довольно мирные существа, но если ты решил устроить беспорядок в месте, которое они считают своим – берегись, в гневе они будут явно пострашнее фурий, – скупо заметил Ян. – Если не загрызут на месте, то отравят к чертям собачьим.