Как только Адиса коснулся плеча Кенгерлинского, тот, не отворачиваясь от стены, зашипел:
– Отвали!
– Ян, послушай, – Адиса скрестил руки на груди, пытаясь таким образом обезопасить себя от соблазнов еще раз коснуться тела друга. – Я понимаю твою реакцию. Ты больше полувека жил местью! И вот теперь, когда оказался в двух шагах от осуществления собственного плана – все рушится!
– Хреново, – кивнул Ян.
– Согласен. Но ведь не сошелся свет клином на этой Банши! Будут другие. Ты же сам знаешь, что они всегда появляются. Мы найдем тебе другую, и ты сможешь отомстить Демьяну!
– Да что ты понимаешь! – Ян резко развернулся, в его глазах будто мерцали молнии.
Лицо Кенгерлинского обезобразила жестокая гримаса. Он открыл рот, словно изо всех сил старался что-то сказать, потом закрыл его, нахмурился, устало махнул рукой и стремглав вышел из комнаты.
Адиса застыл, потрясенный такой реакцией.
Как только первое удивление прошло, он поспешил следом.
И застал Кенгерлинского в столовой, тот разбил вдребезги посудный набор, столкнув его со стола, как лишнюю вещь и теперь ненасытным взглядом выискивал следующую жертву.
– Ян, – попытался Адиса.
– Что здесь происходит? – раздался строгий женский возглас за спиной.
Адиса обернулся почти одновременно с Яном. Эмма Эдуардовна застыла в дверях. Вся поза домоуправительницы выражала крайнюю раздосадованность. А на лицо, что сейчас превратилось в полузвериную маску, Адиса и вовсе старался не смотреть.
– Что вы творите, Кенгерлинский, с моей посудой? – Эмма Эдуардовна приближалась.
Ян попятился и Адиса мог даже поклясться, что друг смутился, на его щеках проступил слабый румянец.
Адиса вскинул брови, проследив взглядом за скорой капитуляцией друга.
– Во что вы превратили особняк? Меня не было меньше суток! И что я вижу? Да вы все мои старания обратили в пепел! Еще и на посуду решили лапу наложить? – домоуправительница кидалась словами, будто гранатами.
Адиса совершенно не узнавал эту мирную и добрую женщину. Волосы, прежде всегда собранные в тугой пучок на затылке, растрепались, бледную кожу покрывали яркие пятна, длинные пальцы вытянулись и заострились, с кончиков капала грязно-коричневая, вязкая жидкость.
– Эмма Эдуардовна, что с вами? – не на шутку встревожился Адиса и сделал несколько шагов по направлению к женщине.
Домоуправительница утробно зарычала.
Адиса остановился.
– Не советую сейчас к ней приближаться, – сказал Ян.
– Твой дом и все его обитатели сошли с ума или я сплю? – пробормотал Адиса, пятясь.
– Суседки довольно мирные существа, но если ты решил устроить беспорядок в месте, которое они считают своим – берегись, в гневе они будут явно пострашнее фурий, – скупо заметил Ян. – Если не загрызут на месте, то отравят к чертям собачьим.






