ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лейтенанту Михаилу Козыреву светила хорошая должность в «тепленьком» местечке, но молодой офицер предпочел боевую службу в Афганистане. Во время одной из операций колонна советских машин попала в засаду. Тяжело раненный Козырев оказался в плену у душманов. И не избежать ему мучительной смерти, если бы в пленника не влюбилась дочь главаря банды. Чувства молодых людей оказались взаимными. Поставленный перед выбором: начать новую жизнь среди афганцев или умереть, Козырев делает судьбоносный шаг. Но спустя годы он снова берет в руки оружие и выполняет свой долг до конца…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Дима, у тебя тетрадь есть? – спросил Михаил.

– Нет. Раз в месяц сообщаю отцу, что жив и здоров. На это я у других возьму. А твои конспекты где?

– В сумке, а она осталась в канцелярии роты.

– Посмотри в тумбочке Гоши. У него вроде была чистая тетрадь.

– Неудобно как-то.

– Неудобно на потолке спать. – Тут в его приемнике что-то щелкнуло. – Все готово.

Старший лейтенант включил приемник. Сперва из динамиков раздалось шипение, прерываемое треском. Потом послышалась бойкая речь на незнакомом языке. Она звучала так, будто вылетала из глубокого колодца.

– Твою мать! – проговорил Дмитрий. – Только время зря потерял. Придется двухкассетник купить, как нарисуется командировка в Кабул. Хотел перед дембелем, но возьму сейчас. А то от тоски сдохну.

Козырев тем временем открыл тумбочку начальника службы ГСМ полка капитана Гогидзе. Там на верхней полке, среди сигарет и пары флаконов французского одеколона, действительно лежала новенькая ученическая тетрадь.

– Да бери, – сказал Говоров. – Гоша не обидится. Он редко пишет.

– Ладно, я отдам. – Лейтенант взял тетрадь, устроился за своей тумбочкой.

Говоров же продолжил тему:

– Может, с Гошей поговорить да затариться бочками с бензином и канистрами с маслом?

– Зачем? – Козырев поднял голову.

– Кто-то мне говорил, что в райцентре местном один дуканщик товар на ГСМ меняет. За канистру масла джинсы дает. А в Булак попасть гораздо проще, чем в Кабул. Полкан иногда разрешает съездить туда за шмотками.

– На автобусе. Прошлое воскресенье наши ездили. Должен был я старшим быть, но ротный сам поехал.

– Вот и я о том же.

– Но даже если капитан и даст тебе бензин и масло, то как ты бочки с канистрами в Булак довезешь? Не в автобусе же?

– Э-э, Миша, не знаешь ты порядков местных. Здесь ничего невозможного нет. Разведка постоянно шарится по зоне ответственности полка. А в нее входит и Булак. Парни из разведроты там чуть ли не ежедневно бывают. А в БРДМ такой груз легко вместить можно. Ребята поймут и сделают все в лучшем виде. Да, надо этот вопрос с Гошей перетереть. Может, ты подсобишь, Миша? У вас на «Уралы» девяносто третьего бензина многие тонны списать можно.

– Это не ко мне.

– Ясно. Ладно, что-нибудь придумаю. Пойду, посмотрю, что наши архаровцы делают. Водки купить?

– Как хочешь. У меня особого желания нет.

– Это очень даже правильно. Трезвость должна быть нормой жизни.

Козырев улыбнулся и спросил:

– Кто это говорит?

Говоров поправился:

– В Союзе. Здесь нормы другие, чисто временные. Пошел. – Он накинул на себя куртку, надел панаму и вышел в коридор.

Козырев исписал четыре страницы, хотя ничего нового в его жизни вроде и не было. Он вложил письмо в конверт, указал адрес и оставил на тумбочке. Михаил решил, что чуть позже бросит послание в почтовый ящик, висевший на стене модуля.