ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Англия, 1918 год. В маленькой деревушке живет юная Леонора, дочь аптекаря. Она мечтает создавать женскую косметику. Но в деревне ее чудо-кремы продаются плохо… Однажды судьба дает ей шанс воплотить мечту – переехать в Америку и открыть свой магазин. Там девушка влюбляется и решает рискнуть всем… Нью-Йорк, 1939 год. Талантливая балерина Алиса получает предложение стать лицом нового бренда косметики. Это скандальный шаг, но он поможет ей заявить о себе. Леонора видит в Алисе себя – молодую мечтательницу, еще не опалившую крыльев. Они с ней так похожи… И Алиса все сильнее чувствует это. Две женщины. Одна мечта. И тайна, крепко связавшая их судьбы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Сейчас я сварю тебе бульон.

– Нет, не надо. Я посплю, и все будет в порядке. – Отец закрыл глаза, но, вместо того чтобы обрести покой во сне, хрипел и содрогался при каждом вдохе и выдохе.

Лео принесла полотенце и тазик, после чего присела подле его кровати, положив на лоб отцу влажное полотенце. Она растирала ему спину, когда он заходился таким сильным кашлем, что буквально выгибался дугой, едва не падая с кровати, и подставляла тазик, чтобы тот мог сплевывать в него мокроту, споласкивала таз и возвращалась как раз к следующему приступу.

Она перестелила ему простыни, когда они промокли от пота. Временами он затихал, и тогда она застывала в напряжении на краешке стула, судорожно теребя пальцами юбку. Потом его сотряс очередной пароксизм кашля, и приступ продолжался, как ей показалось, несколько часов. И все это время отец цеплялся за нее, словно маленький ребенок, а она держала его за руку и пела ему колыбельную, чтобы убаюкать, как самая настоящая мать.

* * *

Уже рассвело, когда она вдруг поняла, что единственными звуками, нарушающими тишину, стали пение петухов и грохот тележек мальчишек-разносчиков. Оттого что кашель у отца наконец-то прекратился, она испытала такое облегчение, что у нее даже закружилась голова. Комната поплыла у нее перед глазами, и она принялась дышать глубоко и размеренно, чтобы прийти в себя. В тусклом свете первых лучей утреннего солнца, пробившихся сквозь занавески, она видела, что он мирно лежит, свернувшись клубком под одеялом.

Лео на цыпочках вышла из комнаты. Пока он спит, она приготовит ему кашу, которая согреет его и придаст ему сил. Она даже подсластила ее капелькой драгоценного сахара. Когда каша сварилась, Лео понесла ее, горячую и исходящую паром, по коридору, уверенная, что отец уже уловил волшебный аромат и теперь с нетерпением ожидает необыкновенного пиршества.

Но при ее появлении отец даже не пошевелился.

– Папа? Я сварила тебе кашу.

Никакого ответа.

– Папа! – Голос у нее сорвался.

Она знала, что может подойти к кровати, тронуть его за плечо, увидеть, как он проснется и примется шарить руками в поисках очков. Или же она могла остаться на месте, замерев в неподвижности вне времени и пространства. Если она будет ждать достаточно долго, то будущее не наступит. Слезинка скользнула у нее по щеке и сорвалась в тарелку с кашей, приготовленную для отца. Затем еще одна.

Лео покачала головой. Это все ее глупое воображение, то самое, которому она, по словам миссис Ходжкинс, не должна давать воли. Что ж, сейчас она так и сделает. На негнущихся ногах Лео спустилась вниз, вышла на улицу и постучала в двери мистера Бэнкса.

Но когда мистер Бэнкс ответил ей, она вдруг обнаружила, что вся ее бравада улетучилась.