ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Англия, 1918 год. В маленькой деревушке живет юная Леонора, дочь аптекаря. Она мечтает создавать женскую косметику. Но в деревне ее чудо-кремы продаются плохо… Однажды судьба дает ей шанс воплотить мечту – переехать в Америку и открыть свой магазин. Там девушка влюбляется и решает рискнуть всем… Нью-Йорк, 1939 год. Талантливая балерина Алиса получает предложение стать лицом нового бренда косметики. Это скандальный шаг, но он поможет ей заявить о себе. Леонора видит в Алисе себя – молодую мечтательницу, еще не опалившую крыльев. Они с ней так похожи… И Алиса все сильнее чувствует это. Две женщины. Одна мечта. И тайна, крепко связавшая их судьбы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она стояла, не в силах вымолвить ни слова, с увлажнившимися глазами, сжав руки в кулаки.

– В чем дело? – осведомился мистер Бэнкс.

– Папа, – сказала она. – Инфлюэнца.

– Ох, Лео… – Мистер Бэнкс обнял ее, и она неловко замерла в кольце его рук, сознавая, что больше всего на свете ей хочется выплакать свое горе у него на груди. Но ведь от этого оно станет реальным.

– Я схожу посмотрю, – сказал мистер Бэнкс.

Лео кивнула. Она вошла вслед за ним в квартиру и осталась ждать на кухне, пока он поднялся в комнату отца. Она вдруг заметила, что не выключила плиту, на которой все еще свистел чайник. Но отец так и не спустился, чтобы снять его. Минуты медленно ползли мимо.

А потом появился мистер Бэнкс. Он покачал головой.

Ей показалось, будто в сердце ей воткнули острый нож, попутно растерзав все то, что составляло самую сущность ее, Леоноры Ист.

Она поспешила в спальню и откинула простыню, которой мистер Бэнкс накрыл лицо отца. То любимое и дорогое лицо, которое было знакомо ей лучше собственного, исчезло в ночи, оставив вместо себя нечто холодное и мертвенно-бледное. А его рот – он приоткрылся, словно отец, умирая, звал ее. Но она не услышала его и теперь никогда не узнает, что он хотел ей сказать.

Она просидела рядом с отцом весь день, не промолвив ни слова, не уронив ни единой слезинки, и сжимала его холодную, ледяную руку. Ей казалось, что со всех концов деревни до нее доносится кашель и люди выплевывают ярко-алую жидкость, которая скопилась у них в легких, жидкость, которая убила ее отца. Она оттолкнула Библию, которую кто-то пытался вложить ей в руки. Кому нужен такой Господь? Вместо этого она взъярилась на Него за то, что Он так обошелся с ней, с папой, со всеми. Она обзывала Господа всеми гадкими словами, какие только могла придумать, включая те, которые раньше никогда не произносила вслух.

А потом они пришли, чтобы забрать тело ее отца.

– Нет! – прошипела она, вскакивая со стула. – Вы его не получите.

– Ш-ш, тише, – принялся успокаивать ее мистер Бэнкс, крепко прижимая к себе, чтобы она не вырвалась и не помешала тем, кто поднимал с кровати тело. – Ты должна отпустить его.

– Как? – прошептала в ответ Лео. – Разве я могу это сделать?

И только когда отца унесли, она дала волю слезам, тяжелым и быстрым, которые, словно пули, падали на отцовскую кровать, опустевшую отныне и навсегда.

Глава вторая

Смерть и тишина. Только они и остались у Лео в памяти о прошедших трех месяцах. Мертвые листья лежали на улицах неубранными и гнили. Молчаливые покупатели с ничего не выражающими взглядами, слишком измученные и утомленные, чтобы поддерживать разговор обо всяких пустяках. Коричневая слякоть зимы, отобравшая у мира все краски.