Вытянутый, тщедушный, в сером спальном костюме с белым воротничком, он сливался с нежилой палатой своей неприглядностью.
– Я Вильгельм, приятно видеть, – протянул руку, – здравствуй, давай сядем, что стоять.
Мальчик осторожно опустился на стул.
– Ян, – помолчал, – а вы русский?
– Да, из Сибири, а ты тоже оттуда?
Пациент не ответил, темные глаза неподвижно смотрели мимо. И Вильгельм бодро повел разговор о школе, о врачах, пошутил о девочках, рассмеялся сам своему анекдоту. Ян скупо ронял слова, взгляд оставался прежним – потухшим. На вопрос об отце резко одернул:
– Это не тема!
Наконец Вильгельм поднялся, пожал руку на прощание. Пациент вежливо наклонил голову.
– Спасибо.
Обескураженный, дома на вопросы близких ничего не мог сказать, к работе не притронулся, преследовали незрячий взгляд и окрик: «Это не тема!»
На фирме поднялась новая волна сокращений.
Он успокоил домашних – его группу не разрушат. Но двоих убрали, привычно большую часть обязанностей уволенных переложили на него, на руководителя. Жена рассердилась – здесь нельзя сдаваться без борьбы. Вильгельм обиделся и холодно заметил:
– За зарплату?
– За себя, – раздраженно ответила жена.
Как-то вечером на неделе раздался телефонный звонок, дочь подала трубку:
– Тебя, детский голос.
Он с недоумением прислушался.
– Добрый вечер, извините. а вы что, больше не придете?
– Это Ян? Да нет, конечно же, приду.
– А когда вас ждать?
– Ну давай в конце недели, у меня есть время.
Жена посмотрела удивленно, дочь неодобрительно хмыкнула – чего ради чужой человек имеет их телефон, мало проблем. Он промолчал, а в субботу был в клинике.
Ян разложил на столе учебники, тетради, ручки. Вильгельм помолился: «Милосердный Боже, помоги нам!» И приступили к работе. Трудились около часа, разгребая завал из цифр, пока пациент ни воскликнул:
– Ничего не понимаю!
Вильгельм покраснел:
– Прости…
– Да я сам виноват.
– Ты ни в чем не виноват.
– У каждого свое мнение, – Ян поднялся, подошел к окну. – Скажите, а что такое «инфантильность»?
– Тебя это так интересует?
– Да нет, просто учительница математики сказала: «инфантильность» образовано не от «инфант», а от другого слова, все смеялись, а я так ничего и не понял.
В семье к неудаче отнеслись с иронией, жена без обиняков заявила:
– Да куда он денется, твой Ян, все вырастают, и он вырастет, ты-то здесь при чем.
Коллеги на фирме тоже посоветовали не валять дурака. Доводы не смутили Вильгельма. Напротив, еще более окрепло неукротимое желание помочь мальчику, спасти, искупить вину перед прошлым, перед давним другом из Сибири. А они похожи, Ян и друг из детства Алик.
Такой же задиристый и наивный чубчик, нервные пальцы, неожиданно исчезающий куда-то взгляд.






