ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герои в новеллах Валерия Белкина чувствуют себя неуютно, дискомфортно в мире благополучных и сытых людей, что порождает у них различные страхи: оказаться лишним и ненужным, повторить ошибки прошлого, быть непохожим на других. И, если вдруг выпадает возможность измениться, то по законам, непонятным им, с трудом созданные новые отношения рушатся в одночасье. К тяжелым последствиям приводит безотчетный страх и жителей города в повести «Ален и брат его Квентин»: под его гнетом они не в силах остановить беду. В сказках герои: будь то комиссар полиции заяц Белыч, старая ворона Пике, сбежавшая из улья пчёлка Мая, воробей Моросяк, бросивший семью, – тоже пытаются найти, но по-своему, пути к душевной гармонии.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Признался, что здесь они со своими талантами никому не нужны, потому и «пьют, страшно пьют». Если бы не он, давно бы вымерли. Помолчал, отогнал тягостные мысли и весело добавил, что жизнь идет дальше. Сообщил, что год «не отрывал попу от стула» писал роман, закончил, не может ли Вильгельм с его знанием языка проверить текст за хорошую плату. Достал из портфеля пухлую папку.

«О Господи, только этого не хватало!»

Вильгельм хотел отодвинуть рукопись, но, желая как можно скорее избавиться от гостя, пообещал.

– У него и на меня-то нет времени, – уходя на кухню, бросила жена.

Лева встал, по-дружески приобнял Вильгельма, прижал благодарно руку к сердцу.

– Найдет, – крикнул жене на кухню. – Я позвоню, – и раскланялся.

Вильгельм неслышно подошел к жене.

– А вот и нашел, долго искал, но нашел. Как с обрядом посвящения меня в мужчины?

– Ах да, сегодня же суббота…

В воскресенье встретился с Яном у входа в музей.

Пациент, войдя в зал и повернувшись к Вильгельму, восторженно воскликнул:

– Вот это да, я такого в жизни никогда не видел!

И понесся вдоль барельефов, к каждому прикладываясь обеими руками.

– Красавец! – шлепнул истукана-бородача в шлеме по животу.

– Красавица! – восхитился дамой с отбитым носом.

Вильгельм опешил – никак не ожидал такой прыти от мальчишки. Его дети, Грегор и Мари, всегда, когда здесь появлялись, а ритуалом стало раз в год посещение Пергамона, скучающе осматривали экспонаты, прилежно читали таблички, по требованию матери включали музейный магнитофон.

А для Яна все эти статуи без голов и с головами, без рук и с руками, без ног и с ногами, со стертыми временем лицами были просто людьми, случайно застывшими в камне. Он любовно приникал почти к каждой фигуре, пытаясь уловить взгляд. Двигался легко и непринужденно, ступая с носка на пятку, словно пританцовывая, и Вильгельм с умилением подумал:

«Ах ты, воин-индеец, что же ты просишь у духов своих, призывая их к костру!?»

И следовал за ним. Иногда тоже, но чуть слышно, ахал, охал. Погладил нагую бронзовую даму, возлежащую на крупном бедре с чашей. У статуи без гениталий сдержанно пояснил Яну, что в битвах настоящие воины теряют не только носы и руки. В подвале у скелета двухтысячелетнего ребенка ему вдруг стало дурно, оставил парня одного. Долго сидел наверху, отдыхая, рядом с девочкой, уговаривающей куклу не плакать.

В кафе музея заказали воду и колу. Ян рассматривал купленные открытки и радостно вскрикивал, узнавая знакомые фигуры. Принесли воду, Вильгельм глотнул и, поморщившись, отставил стакан.

– Что?

– Все перепутали, я просил без газа.

– Сейчас, – мальчик сорвался с места.

Вскоре вернулся с водой, Вильгельм покачал головой.

– Что-то не так? – насторожился Ян.

– Мы же заплатили за один стакан.

– Они сами виноваты, – возразил Ян.