Ноэль собирался вылететь из аэропорта Кеннеди через две недели и провести в Европе месяца полтора. Он намеревался вернуться в Нью-Йорк в середине августа, чтобы спокойно подыскать квартиру и в сентябре приступить к работе.
Ноэль собирался вылететь из аэропорта Кеннеди через две недели и провести в Европе месяца полтора. Он намеревался вернуться в Нью-Йорк в середине августа, чтобы спокойно подыскать квартиру и в сентябре приступить к работе.
Предотъездные дни прошли в суете и суматохе. Он встречался с друзьями, устраивал вечеринки и почти каждый день обсуждал маршрут с Максом. Путешествие это все еще беспокоило Ариану, но она смирилась. Ее захватила вся эта кутерьма. Как-то раз, видя, что среди ночи Ноэль отправляется с друзьями развлекаться, она подумала, что за двадцать лет молодежь изменилась не так уж сильно.
– О чем ты задумалась? – спросил Макс, заметив ностальгический блеск ее глаз.
– О том, что ничего не изменилось, – нежно улыбнулась она своему возлюбленному.
– Разве? А вот я как раз думаю наоборот. Но может, это потому, что я почти на двадцать лет старше тебя.
Оба вспомнили пустынные комнаты ее матери в доме в Грюневальде, где Макс прятался от нацистов и где он впервые поцеловал Ариану. «Помнишь?» – казалось, спрашивали его глаза.
Ариана медленно склонила голову:
– Да.
– Я тогда сказал, что люблю тебя. Ты знаешь, это была правда.
Она прикоснулась губами к его щеке.
– Я тоже тебя тогда любила – как умела. – Ариана заглянула в его карие глаза. – Ты был первым, кого я поцеловала в своей жизни.
– И надеюсь, буду последним. Потому что в таком случае я просто обязан буду прожить до ста лет.
– Я рассчитываю на это, Макс.
Они помолчали, улыбаясь, и потом Макс, посерьезнев, взял ее за руку, на которой поблескивало неизменное кольцо с огромным изумрудом.
– Я хочу тебе кое-что сказать, Ариана… вернее, я должен тебе кое-что сказать.
Внезапно она все поняла. Возможно ли? Неужели это все же случится, через столько лет?
– Это очень важно для меня. Ариана, ты вый-дешь за меня замуж?
Он говорил очень тихо, во взгляде светились любовь и мольба.
Мгновение она ничего не отвечала, потом склонила голову набок и прищурилась:
– Макс, любовь моя, зачем? Разве это имеет сейчас какое-нибудь значение?
– Да. Для меня – да. Ноэль стал взрослым. Он теперь мужчина, Ариана. Когда он вернется из Европы, он переедет на другую квартиру. А мы с тобой? Снова будем «соблюдать приличия»? Ради кого? Ради твоей прислуги и моего консьержа? Ты можешь продать свой дом или я продам квартиру – и мы поженимся. Пришла наша очередь. Двадцать пять лет жизни ты посвятила Ноэлю. Так посвяти следующие двадцать пять нам с тобой.
Услышав последний аргумент, Ариана не смогла сдержать улыбку. В конце концов она понимала, что он прав, ей нравился ход его мыслей.






