Я перебралась сюда на корабле, зафрахтованном Женским обществом взаимопомощи. Вряд ли оно существует по сию пору, но тогда оно имело большое влияние. Я подружилась с одной чудесной женщиной. – Ариана задумалась на мгновение, с горечью вспомнив слова Тамми о том, что Рут умерла. – Рут Либман. Это бабушка Тамары. И семья Рут решила взять меня к себе. Они прекрасно ко мне относились. Нянчились как с ребенком, все покупали. Они полюбили меня. Но вся семья не испытывала и тени сомнения в том, что я еврейка. А я тогда была слишком глупа и не рассеяла вовремя это роковое заблуждение.
Ариана надолго замолчала. И потом поглядела прямо Ноэлю в глаза:
– У Рут и Сэмюэла был сын. Он вернулся с Тихого океана после ранения. И он в меня влюбился. Мне было двадцать, ему всего двадцать два. После твоего отца… понимаешь… он казался мне совсем мальчишкой. Но он был очень милый; к тому же девушка, с которой он обручился перед войной, его бросила. А я, – Ариана судорожно сглотнула, – я как раз обнаружила, что беременна тобой, Ноэль. Я собралась уже уйти от них, но… почему-то… сама не понимаю, как это произошло… Пол попросил меня стать его женой. Все казалось таким простым и очевидным. Я не смогла бы одна вырастить тебя, а выйди я замуж за Пола Либмана, я обеспечила бы своего ребенка абсолютно всем. – По щеке Арианы скатилась слеза. – Я считала так: он даст тебе все, что не смогла бы дать я, а я буду всю жизнь ему за это благодарна. – Она продолжала утирать слезы. – Но однажды за две недели до твоего рождения он пришел домой и застал меня врасплох, когда я рассматривала фотографии твоего отца. И все рухнуло. Больше я не могла ему лгать. Я рассказала правду. И конечно, он узнал, что ребенок не его, а Манфреда. – Казалось, Ариана не видела никого перед собой, голос ее звучал глухо. – В тот же день он ушел. Больше я никогда его не видела. Он общался со мной лишь через адвоката. – Она говорила еле слышно. – С тех пор я не встречалась ни с кем из этой семьи. Для них я нацистка.
Ноэль встал, подошел к матери, опустился перед ней на колени и нежно погладил по волосам.
– Мама, они не в состоянии причинить вред мне или Тамми. Сейчас другое время.
– Это не важно.
Он ласково коснулся ее щеки.
– К нам это не имеет никакого отношения.
– Я совершенно с тобой согласен, Ноэль, – первый раз за все время заговорил Макс. – А сейчас, не сочти меня слишком эгоистичным, но я хотел бы, чтобы время, оставшееся до отъезда, твоя мать провела со мной. – Макс понимал, что на сегодня с Арианы достаточно.
– Конечно, Макс.
Ноэль поцеловал их обоих, и на мгновение все задержались в дверях.
– Ты не сердишься, что я рассказала тебе, Ноэль? – печально посмотрела на него Ариана, но юноша отрицательно помотал головой.
– Не сержусь, мама, просто я потрясен и растерян.






