Я здесь именно для того, чтобы говорить о Тамаре. И о себе. Вам вряд ли понравится, что я скажу, но мне кажется, нам с самого начала следует быть откровенными.
– С Тамарой что-то случилось?
Либман побледнел. Теперь он вспомнил, окончательно вспомнил этого мальчишку. И тут же почувствовал, что ненавидит его до глубины души.
– Мы знакомы, мистер Трипп?
Пол внимательно посмотрел на молодого человека; лицо Ноэля показалось ему знакомым. На визитной карточке посетителя значилось имя весьма уважаемой юридической фирмы; Пол Либман не знал, зачем пришел сюда этот молодой человек – по делам фирмы или сам по себе.
– Мы встречались однажды, мистер Либман. В прошлом году.
– О, извините. – Пол вежливо улыбнулся. – Боюсь, память стала меня подводить.
Ноэль объяснил:
– Я друг Тамары. Я окончил Гарвард в прошлом году.
– Ах, вот оно что! – Внезапно Пол все вспомнил, и улыбка исчезла с его лица. – Однако надеюсь, мистер Трипп, вы здесь не для того, чтобы говорить о моей дочери. Итак, чем могу служить?
Молодому человеку назначили эту встречу только потому, что он работает в столь уважаемой фирме.
– Боюсь, сэр, что не оправдываю ваших надежд. Я здесь именно для того, чтобы говорить о Тамаре. И о себе. Вам вряд ли понравится, что я скажу, но мне кажется, нам с самого начала следует быть откровенными.
– С Тамарой что-то случилось?
Либман побледнел. Теперь он вспомнил, окончательно вспомнил этого мальчишку. И тут же почувствовал, что ненавидит его до глубины души.
Но Ноэль немедленно успокоил его:
– Нет, сэр. Она в порядке. Можно даже сказать, что у нее все очень хорошо. – Он улыбнулся, стараясь скрыть нервозность. – Мы любим друг друга, мистер Либман, уже довольно давно.
– С трудом могу в это поверить, мистер Трипп. Дочь уже несколько месяцев даже не упоминает вашего имени.
– Думаю, она боялась вашей реакции. Но прежде чем продолжу, я должен кое-что вам рассказать, ибо, если я этого не сделаю, рано или поздно все так или иначе откроется. Поэтому лучше объясниться теперь же. – Ноэль отвел взгляд и подумал: было сумасшествием прийти сюда. Полным безумием. Но приход в этот кабинет оказался едва ли не самым мужественным поступком в жизни Ноэля. – Двадцать семь лет назад ваша мать активно участвовала в деятельности организации, занимавшейся помощью беженцам здесь, в Нью-Йорке. – Лицо Пола Либмана окаменело, но Ноэль бесстрашно продолжал: – Она подружилась с молодой немецкой девушкой, беженкой из Берлина. На этой девушке вы были женаты – совсем недолгое время, пока не обнаружили, что она беременна от своего мужа, погибшего при обороне Берлина. Вы ее оставили, развелись с ней, а… – он запнулся на мгновение, – а я – ее сын.
Напряжение, царившее в комнате, достигло предела. Пол Либман встал.






