ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Блестящая красавица Кассандра фон Готхард, ее муж-банкир, подрастающие дети, любовник Кассандры, известный писатель Штерн, – жизнь всех этих людей рушится, сломленная поднимающим голову фашизмом. Испытания, выпавшие на долю героев, растянулись на многие годы. Обаятельный образ выросшей дочери фон Готхардов Ариадны, ее любовь, женская судьба, обретенное счастье – в центре этого насыщенного событиями романа. Даниэла Стил Кольцо Книга первая Кассандра Глава 1 Кассандра фон Готхард сидела на берегу пруда в Шарлоттенбургском парке и смотрела, как по воде разбегаются круги. Длинные тонкие пальцы подняли еще один гладкий камешек и, немного помедлив, швырнули его в пруд. Августовский день был солнечным и жарким; золотистые с медным отливом волосы молодой женщины плавной волной ниспадали на плечи. Тонкий гребень слоновой кости, не дававший золотым прядям опускаться на глаза, еще более подчеркивал гармонию прекрасного лица. Глаза у Кассандры были огромные, миндалевидные, синевой не уступавшие цветам, которые росли на соседней клумбе. Временами в них вспыхивали искорки веселья, но даже в такие минуты эти глаза сохраняли выражение нежной задумчивости. Они могли одновременно ласкать и дразнить, а в следующий миг становиться рассеянными и мечтательными, словно их обладательница погружалась в некие ей одной доступные грезы, связанные с реальностью не больше, чем вычурный Шарлоттенбургский замок с деловитой суетой окружавших его берлинских улиц. Старый замок, застывший во времени, парил над водами пруда и взирал на Кассандру благосклонно, словно признавал ее существом из своей эпохи. Кассандра раскинулась на траве и стала похожа на романтический портрет или прекрасное видение. Ее длинные пальцы рассеянно перебирали стебли травы в поисках следующего камешка. Неподалеку в воде шумно плескались две утки, чем приводили в полный восторг малышей, наблюдавших за ними с берега и радостно хло

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я здесь именно для того, чтобы говорить о Тамаре. И о себе. Вам вряд ли понравится, что я скажу, но мне кажется, нам с самого начала следует быть откровенными.

– С Тамарой что-то случилось?

Либман побледнел. Теперь он вспомнил, окончательно вспомнил этого мальчишку. И тут же почувствовал, что ненавидит его до глубины души.

– Мы знакомы, мистер Трипп?

Пол внимательно посмотрел на молодого человека; лицо Ноэля показалось ему знакомым. На визитной карточке посетителя значилось имя весьма уважаемой юридической фирмы; Пол Либман не знал, зачем пришел сюда этот молодой человек – по делам фирмы или сам по себе.

– Мы встречались однажды, мистер Либман. В прошлом году.

– О, извините. – Пол вежливо улыбнулся. – Боюсь, память стала меня подводить.

Ноэль объяснил:

– Я друг Тамары. Я окончил Гарвард в прошлом году.

– Ах, вот оно что! – Внезапно Пол все вспомнил, и улыбка исчезла с его лица. – Однако надеюсь, мистер Трипп, вы здесь не для того, чтобы говорить о моей дочери. Итак, чем могу служить?

Молодому человеку назначили эту встречу только потому, что он работает в столь уважаемой фирме.

– Боюсь, сэр, что не оправдываю ваших надежд. Я здесь именно для того, чтобы говорить о Тамаре. И о себе. Вам вряд ли понравится, что я скажу, но мне кажется, нам с самого начала следует быть откровенными.

– С Тамарой что-то случилось?

Либман побледнел. Теперь он вспомнил, окончательно вспомнил этого мальчишку. И тут же почувствовал, что ненавидит его до глубины души.

Но Ноэль немедленно успокоил его:

– Нет, сэр. Она в порядке. Можно даже сказать, что у нее все очень хорошо. – Он улыбнулся, стараясь скрыть нервозность. – Мы любим друг друга, мистер Либман, уже довольно давно.

– С трудом могу в это поверить, мистер Трипп. Дочь уже несколько месяцев даже не упоминает вашего имени.

– Думаю, она боялась вашей реакции. Но прежде чем продолжу, я должен кое-что вам рассказать, ибо, если я этого не сделаю, рано или поздно все так или иначе откроется. Поэтому лучше объясниться теперь же. – Ноэль отвел взгляд и подумал: было сумасшествием прийти сюда. Полным безумием. Но приход в этот кабинет оказался едва ли не самым мужественным поступком в жизни Ноэля. – Двадцать семь лет назад ваша мать активно участвовала в деятельности организации, занимавшейся помощью беженцам здесь, в Нью-Йорке. – Лицо Пола Либмана окаменело, но Ноэль бесстрашно продолжал: – Она подружилась с молодой немецкой девушкой, беженкой из Берлина. На этой девушке вы были женаты – совсем недолгое время, пока не обнаружили, что она беременна от своего мужа, погибшего при обороне Берлина. Вы ее оставили, развелись с ней, а… – он запнулся на мгновение, – а я – ее сын.

Напряжение, царившее в комнате, достигло предела. Пол Либман встал.