ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Блестящая красавица Кассандра фон Готхард, ее муж-банкир, подрастающие дети, любовник Кассандры, известный писатель Штерн, – жизнь всех этих людей рушится, сломленная поднимающим голову фашизмом. Испытания, выпавшие на долю героев, растянулись на многие годы. Обаятельный образ выросшей дочери фон Готхардов Ариадны, ее любовь, женская судьба, обретенное счастье – в центре этого насыщенного событиями романа. Даниэла Стил Кольцо Книга первая Кассандра Глава 1 Кассандра фон Готхард сидела на берегу пруда в Шарлоттенбургском парке и смотрела, как по воде разбегаются круги. Длинные тонкие пальцы подняли еще один гладкий камешек и, немного помедлив, швырнули его в пруд. Августовский день был солнечным и жарким; золотистые с медным отливом волосы молодой женщины плавной волной ниспадали на плечи. Тонкий гребень слоновой кости, не дававший золотым прядям опускаться на глаза, еще более подчеркивал гармонию прекрасного лица. Глаза у Кассандры были огромные, миндалевидные, синевой не уступавшие цветам, которые росли на соседней клумбе. Временами в них вспыхивали искорки веселья, но даже в такие минуты эти глаза сохраняли выражение нежной задумчивости. Они могли одновременно ласкать и дразнить, а в следующий миг становиться рассеянными и мечтательными, словно их обладательница погружалась в некие ей одной доступные грезы, связанные с реальностью не больше, чем вычурный Шарлоттенбургский замок с деловитой суетой окружавших его берлинских улиц. Старый замок, застывший во времени, парил над водами пруда и взирал на Кассандру благосклонно, словно признавал ее существом из своей эпохи. Кассандра раскинулась на траве и стала похожа на романтический портрет или прекрасное видение. Ее длинные пальцы рассеянно перебирали стебли травы в поисках следующего камешка. Неподалеку в воде шумно плескались две утки, чем приводили в полный восторг малышей, наблюдавших за ними с берега и радостно хло

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что с того, что я немка, а ты еврей? Может быть, тогда, сразу после войны, это имело большое значение. Но теперь мне хочется думать, что никого не волнуют подобные глупости.

Однако Пол Либман решительно покачал головой:

– Еще как волнуют. Такие вещи не теряют актуальности, Ариана. Они будут существовать всегда.

– Почему бы по крайней мере не дать нашим детям шанс?

– Для чего? Чтобы я лишний раз убедился, что был прав? Они быстренько состряпают парочку-троечку детишек, а лет через пять придут ко мне и скажут, что хотят развестись, потому что я оказался прав и ничего не получилось.

– Ты действительно считаешь, что можешь этому помешать?

– Может быть.

– Так и будешь отваживать всех женихов? Неужели ты не понимаешь, что твоя дочь поступит так, как сочтет нужным? Не важно, правильно или нет. Она выйдет замуж за того, за кого захочет, и будет строить свою собственную жизнь сама. Ведь они с Ноэлем живут вместе почти целый год, нравится это тебе или не очень. В конце концов останется лишь один проигравший – это ты, Пол. Может, пришло время забыть о вражде между нами и взглянуть на мир глазами нынешнего поколения? Мой сын вовсе не считает себя немцем. А твоя дочь тоже вряд ли хочет быть только еврейкой и все время помнить об этом.

– А кем же она хочет быть?

– Личностью, женщиной, юристом. Я не очень-то хорошо разбираюсь в устремлениях нынешней молодежи. Они стали куда более независимыми и свободомыслящими. – Она спокойно улыбнулась. – Может, они и правы. Мой сын мне сказал, что война, о которой мы столько говорим, – наша война, а не их. Для них она всего лишь история. А для нас она временами реальнее настоящего.

– Я смотрел на твоего сына, Ариана, – голос Пола трагически дрогнул, – и словно видел перед собой фотографии, которые ты тогда разглядывала. И я вообразил его в форме… В нацистской форме, как у его отца… – Пол крепко зажмурился, потом взглянул на Ариану затуманившимися от боли глазами. – Он ведь очень похож на отца, да?

Ариана улыбнулась и кивнула:

– А вот Тамара на тебя совсем не похожа.

Больше она не нашлась что сказать, но по крайней мере он улыбнулся.

– Знаю. Она копия своей матери. Ее сестра похожа на Джулию. А вот мой мальчик очень похож на меня, – горделиво добавил Пол.

– Я рада. – Ариана долго медлила, прежде чем спросила: – Ты был счастлив?

Он медленно кивнул.

– А ты? Я вспоминал о тебе иногда, где ты, что ты. Я хотел было разыскать тебя, рассказать, что все еще часто о тебе думаю, но я боялся…

– Чего?

– Боялся выглядеть дураком. Сначала я очень страдал. Мне казалось, что все время, пока мы были вместе, ты надо мной потешалась. Единственный, кто все понял до конца, это моя мать. Она догадалась, что ты поступила так ради ребенка, и еще она считала, что ты все же любила меня.