От этого существа не требовалось умение говорить, но, обладая умственными способностями, оно хотело научиться этому, так как стремилось к общению. Очевидно, за те месяцы, что оно преследовало Эйнштейна, это желание окрепло. Оно каким-то образом могло извлекать исковерканные звуки из своих жилистых голосовых связок и бесформенного рта. Тревиса привел в ужас не вид говорящего демона, а мысль о том, как отчаянно Аутсайдер хотел общаться с кем-нибудь, с любым. Тревис не мог жалеть его, не смел жалеть, потому что он должен был чувствовать, что поступает
правильно,
стерев его с лица земли.
—
Долго шел. Теперь кончено,
— с огромным усилием произнес Аутсайдер, как будто каждое слово приходилось вырывать у него из горла.
Его глаза были слишком недобрыми, чтобы вызывать сочувствие, а все конечности, несомненно, служили орудиями убийства.
Высвободив длинную руку, он поднял что-то, лежащее на полу рядом с ним, и Тревис только сейчас заметил, что это одна из кассет с Микки Маусом, которую Эйнштейн получил на Рождество. На футляре кассеты был нарисован знаменитый мышонок: на нем был надет его привычный наряд, он улыбался знакомой улыбкой и махал рукой.
—
Микки,
— произнес Аутсайдер, и, несмотря на то, что голос его был таким же мерзким, странным и еле различимым, он каким-то образом передавал чувство ужасной потери и одиночества. — Микки.
Затем он выронил кассету, обхватил себя руками и в агонии стал кататься по полу.
Тревис сделал еще шаг вперед.
Страшное лицо Аутсайдера было таким отталкивающим, что в этом был какой-то элемент законченности. В своем уникальном уродстве оно было странно, мрачно завораживающим.
Раздался новый раскат грома, и на этот раз свет в амбаре мигнул и почти потух.
Снова подняв голову, Аутсайдер сказал своим прежним скрипучим голосом, в котором на этот раз звучало холодное, безумное ликование:
—
Убил собаку, убил собаку, убил собаку,
— и издал какой-то звук, который, возможно, был смехом.
Тревис едва не разнес его на куски. Но, прежде чем он успел нажать на курок, смех Аутсайдера перешел в рыдание. Тревис как завороженный смотрел на него.
Уставившись на Тревиса своими желтыми глазами, он снова повторил:
—
Убил собаку, убил собаку, убил собаку,
— но на этот раз казалось, что он испытывает страшные муки, как если бы он осознал размеры преступления, которое в силу своей генетики вынужден был совершить.
Аутсайдер взглянул на кассету с изображением Микки.
Затем умоляюще произнес:
—
Убей меня.
Тревис не знал, действует ли он под влиянием горя или жалости, когда нажал на курок и разрядил в Аутсайдера магазин своего карабина. Что человек начал, то человек и закончил.
Тревис почувствовал себя опустошенным.
Бросил карабин и вышел из амбара. У него не было сил вернуться в дом.






