— А если металл запомнит слова, которые отпечатал? Граверы, по крайней мере, переплавляют пластины, и очищающая сила огня…
— Прошу прощения, ваша волшебность, — перебил его Хорошагора.
Один из гномов осторожно похлопал его по плечу и передал лист бумаги, который был тут же вручен казначею.
— Молодой Кеслонг приготовил тебе небольшой сувенир на память, — пояснил Хорошагора. — Пока ты говорил, он набирал. И вот, прямиком с отпечатной плиты. Быстрый паренек.
Казначей попробовал смерить молодого гнома строгим взглядом, хотя с гномами подобная тактика усмирения никогда не работала: там и мерить-то было особо нечего.
— Правда? — наконец буркнул казначей. — Как интересно… — Он пробежал взглядом лист.
И выпучил глаза.
— Но это
же…
Когда я говорил… Я ж только что это сказал… Как вы узнали, о чем я буду говорить… Мои точные слова… — заикаясь, забормотал казначей.
— Точные и совсем не оправданные, — добавил Хорошагора.
—
Минуточку… —
тут же вскинулся казначей. Вильям оставил их спорить дальше и отправился в экскурсию по словопечатне. Вот отпечатная плита — большой плоский камень, используемый в качестве верстака. Это понятно, все граверы пользуются таким. Вот гномы снимают листы бумаги с металлических букв, и это тоже понятно. Кстати, слова казначея были действительно ничем не оправданы. Душа у металла? Это же просто смешно.
Вильям заглянул через голову гнома, который усердно собирал буквы в маленьком железном лотке — короткие пальцы так и летали над подносом со шрифтом. Все прописные буквы лежали в коробочках в верхней части подноса, строчные — в нижней. По движениям рук можно было догадаться о том, какой текст набирал гном.
— $-$-$-а-р-а-б-о-т-а-й-В-С-в-о-б-о-д-н-о-е-В-р-е-м-я… — пробормотал Вильям.
Вдруг его посетила догадка. Нет, не догадка — это была абсолютная уверенность. Вильям опустил взгляд на грязные листы бумаги, лежащие рядом с лотком.
Мелкий остроконечный почерк безошибочно идентифицировал автора как хапужного прощелыгу, напрочь лишенного деловой хватки.
На Себя-Режу-Без-Ножа никогда не садились мухи — боялись, что он сдерет с них арендную плату.
Вильям машинально достал из кармана блокнот и аккуратно записал в нем, используя придуманные им самим сокращения:
«Поразт. соб. нач. прсх. в Грд. в свз. с откр. Слвпчтни гнм. Г
.
Хорошагорой (пд. вывес. „Ведра“), чт. вызв. знч. инт. у мн. гржн., вкл. вед. торгвц.».
Прервавшись, он прислушался. Разговор в другом конце комнаты явно приобретал более дружелюбный характер.
—
Сколько-сколько?
И это за тысячу штук? — переспросил казначей.
— Чем партия больше, тем дешевле, — откликнулся Хорошагора. — Но мы работаем и с маленькими тиражами.






