Лицо казначея засветилось теплотой, как у человека, который привык иметь дело с числами и который вдруг увидел, что некое огромное и очень неприятное число буквально на глазах уменьшается до незначительных размеров. В таких обстоятельствах у принципов нет ни единого шанса. А на видимой части лица Хорошагоры появилась жадная ухмылка, как у человека, который только что научился превращать свинец в еще большее количество золота.
— Конечно, такие большие контракты утверждает лично аркканцлер, — промолвил казначей, — но смею тебя уверить: он
очень внимательно прислушивается
ко всему, что я скажу.
— Нисколько не сомневаюсь в этом, ваша волшебность, — радостно откликнулся Хорошагора.
— Гм, кстати, — задумчиво произнес казначей, — у вас тут существует такая вещь, как ежегодный банкет?
— Да, определенно, — ответил гном.
— И когда он состоится?
— А когда надо?
«Сд. по всму, вт-вт. бдт. закл. круп. сдлк. с 1 Образ. Учр. Грд.», — написал Вильям, а потом, поскольку был честным человеком, добавил: «Инф. из Дов. Ист.».
Совсем неплохо. Только сегодня утром он разослал письма, а на руках уже важная информация для следующего послания…
…Которое заказчики ожидают получить не раньше через месяц. Однако к тому времени важная информация станет не столь уж важной — есть такое смутное, но вполне определенное ощущение. С другой стороны, если он не донесет эти новости, кто-нибудь обязательно выкажет недовольство. Как в прошлом году с тем дождем из собак, случившимся на улице Паточной Шахты. Ладно бы забыл сообщить, так ведь дождя и вовсе не было!
Можно, конечно, попросить гномов подобрать буквы покрупнее… Но одной сплетни маловато будет.
Проклятье.
Нужно подсуетиться и найти что-нибудь еще.
Действуя скорее импульсивно, Вильям подскочил к уже собиравшемуся уходить казначею.
— Э-э, прошу прощения…
Казначей, пребывая в бодром и радостном расположении духа, доброжелательно поднял бровь.
— Гм? — вопросил он. — Господин де Словв, если не ошибаюсь?
— Да, он самый… Я…
— Спасибо за предложение, но Университет располагает собственными записными кадрами, — отмахнулся казначей.
— Э-э… Я просто хотел узнать, что ты думаешь о новой отпечатной машине господина Хорошагоры, — сказал Вильям.
— Зачем?
— Э-э… Ну, я просто хотел бы знать. Чтобы рассказать об этом в своем новостном письме. Понимаешь? Точка зрения ведущего специалиста анк-морпоркского чарологического учреждения и всякое такое.
— О? — Казначей задумался. — Ты имеешь в виду те писульки, которые ты рассылаешь герцогине Щеботанской, герцогу Сто Гелитскому и прочим подобным людям?
— Именно, господин, — подтвердил Вильям. Волшебники были такими снобами.






