Внимание Юджина привлекла заметка о человеке, провалившемся в угольный люк на Южной Холстед-стрит. Это произошло в доме номер шесть тысяч двести с чем-то, - он и не представлял себе, что существуют такие длинные улицы. Какой это, должно быть, гигантский город. Мысль о мчащихся по мостовым вагонах конки, о толпах народа, о поездах до боли взволновала его, как манящий призыв.
Это чудо, эта красота, вся эта жизнь неотразимо влекли его к себе.
"Уеду в Чикаго!" - мысленно решил он и поднялся.
Вот перед ним родной дом, уютный, тихий. А в нем - мать, отец, Миртл. Но он уедет. Ничто не мешает ему вернуться обратно, если он захочет.
"Конечно, я могу вернуться", - произнес он про себя.
Словно движимый какой-то неодолимой силой, Юджин вошел в дом, поднялся к себе и достал маленький саквояж. Он сложил туда вещи, которые могли понадобиться ему в первую очередь. В кармане у него было девять долларов с некоторых пор он копил деньги. Он спустился вниз и остановился в дверях гостиной.
- Что случилось? - спросила мать, глядя на его серьезное лицо, говорившее о внутренней борьбе.
- Я еду в Чикаго, - сказал он.
- Когда? - спросила она пораженная, не зная, что и думать.
"Конечно, я могу вернуться", - произнес он про себя.
Словно движимый какой-то неодолимой силой, Юджин вошел в дом, поднялся к себе и достал маленький саквояж. Он сложил туда вещи, которые могли понадобиться ему в первую очередь. В кармане у него было девять долларов с некоторых пор он копил деньги. Он спустился вниз и остановился в дверях гостиной.
- Что случилось? - спросила мать, глядя на его серьезное лицо, говорившее о внутренней борьбе.
- Я еду в Чикаго, - сказал он.
- Когда? - спросила она пораженная, не зная, что и думать.
- Сегодня, - ответил он.
- Не может быть! Ты шутишь! - воскликнула мать.
Она недоверчиво улыбалась. Конечно, это только мальчишеская выходка, не больше.
- Я еду сегодня же, - сказал он. - И хочу поспеть к четырехчасовому поезду.
Теперь на лице матери появилась тревога.
- Быть не может, - повторила она.
- Ведь я в любое время могу вернуться, если захочу, - сказал Юджин. Пора мне поискать себе другое занятие.
Вошел отец. У него была маленькая мастерская в сарае, где он иногда чистил машины и чинил фургоны. Он все утро копался там.
- Что случилось? - спросил он, увидев их взволнованные лица.
- Юджин уезжает в Чикаго.
- Это когда же? - иронически спросил отец.
- Сегодня. Он говорит, что едет сейчас.
- Ты это, надеюсь, не всерьез? - сказал пораженный Витла. Он ушам своим не верил. - Что это тебе загорелось? Такой шаг надо хорошенько обдумать! На какие же средства ты будешь там жить?
- Проживу как-нибудь, - сказал Юджин. - Я еду. Хватит с меня Александрии. Я хочу выбраться отсюда.
- Ну что ж, - сказал отец, веривший в инициативу. Оказывается, он плохо знал своего сына.






