ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вергилий Энеида ВЕРГИЛИЙ ЭНЕИДА КНИГА ПЕРВАЯ Битвы и мужа пою, кто в Италию первым из Трои Роком ведомый беглец - к берегам приплыл Лавинийским. Долго его по морям и далеким землям бросала Воля богов, злопамятный гнев жестокой Юноны. 5 Долго и войны он вел,- до того, как, город построив, В Лаций богов перенес, где возникло племя латинян, Города Альбы отцы и стены высокого Рима. Муза, поведай о том, по какой оскорбилась причине Так царица богов, что муж, благочестием славный, 10 Столько по воле ее претерпел превратностей горьких, Столько трудов. Неужель небожителей гнев так упорен? Город древний стоял - в нем из Тира выходцы жили, Звался он Карфаген - вдалеке от Тибрского устья, Против Италии; был он богат и в битвах бесстрашен. 15 Больше всех стран, говорят, его любила Юнона, Даже и Самое забыв; здесь ее колесница стояла, Здесь и доспехи ее. И давно мечтала богиня, Если позволит судьба, средь народов то царство возвысить. Только слыхала она, что возникнет от крови троянской 20 Род, который во прах ниспровергнет тирийцев твердыни. Царственный этот народ, победной гордый войною, Ливии гибель неся, придет: так Парки судили. Страх пред грядущим томил богиню и память о битвах Прежних, в которых она защищала любезных аргивян. 25 Ненависть злая ее питалась давней обидой, Скрытой глубоко в душе: Сатурна дочь не забыла Суд Париса, к своей красоте оскорбленной презренье, И Ганимеда почет, и царский род ненавистный. Гнев ее не слабел; по морям бросаемых тевкров, 30 Что от данайцев спаслись и от ярости грозной Ахилла, Долго в Лаций она не пускала, и многие годы, Роком гонимы, они по волнам соленым блуждали. Вот сколь огромны труды, положившие Риму начало. Из виду скрылся едва Сицилии берег, и море 35 Вспенили медью они, и радостно подняли парус, Тотчас Юнона, в душе скрывая вечную

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Суда без привязи могут Тут на покое стоять, якорями в дно не впиваясь. 170 Семь собрав кораблей из всего их множества, в эту Бухту входит Эней; стосковавшись по суше, троянцы На берег мчатся скорей, на песок желанный ложатся, Вольно раскинув тела, увлажненные солью морскою. Тотчас Ахат из кремня высекает яркую искру, 175 Листья сухие огонь подхватили, обильную пищу Дали сучья ему - от огнива вспыхнуло пламя. Вынув подмоченный хлеб и благой Цереры орудья, Люди, усталость забыв, несут спасенные зерна, Чтоб, на огне просушив, меж двух камней размолоть их. 180 Сам Эней между тем, на утес взобравшись высокий, Взглядом обводит простор: не плывут ли гонимые ветром Капис или Антей, кораблей не видать ли фригийских И не блеснут ли щиты с кормы Каика высокой. Нет в окоеме судов! Но над морем,- заметил он,- бродят 185 Три оленя больших; вереницею длинной за ними Следом все стадо идет и по злачным долинам пасется. Замер на месте Эней, и Ахатом носимые верным Быстрые стрелы и лук схватил он в руки поспешно. Прежде самих вожаков уложил, высоко носивших 190 Гордый убор ветвистых рогов; потом уже стадо Стрелами он разогнал врассыпную по рощам зеленым. Кончил не раньше Эней, чем семь огромных оленей Наземь поверг, с числом кораблей число их сравнявши. В гавань оттуда идет победитель, меж спутников делит 195 Вина, что добрый Акест поднес, кувшины наполнив, В дар троянским гостям, покидавшим Тринакрии берег. Всех вином оделив, он скорбящих сердца ободряет: "О друзья! Нам случалось с бедой и раньше встречаться! Самое тяжкое все позади: и нашим мученьям 200 Бог положит предел; вы узнали Сциллы свирепость, Между грохочущих скал проплыв; утесы циклопов Ведомы вам; так отбросьте же страх и духом воспряньте! Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспомнить. Через превратности все, через все испытанья стремимся 205 В Лаций, где мирные нам прибежища рок открывает: Там предначертано вновь воскреснуть троянскому царству. Ныне крепитесь, друзья, и для счастья себя берегите!" Так он молвит друзьям и, томимый тяжкой тревогой, Боль подавляет в душе и глядит с надеждой притворной. 210 Спутники тут за добычу взялись, о пире заботясь: Мясо срывают с костей, взрезают утробу, и туши Рубят в куски, и дрожащую плоть вертелами пронзают, Ставят котлы на песке, и костры разводят у моря. Все, возлежа на траве, обновляют пищею силы, 215 Старым вином насыщая себя и дичиною жирной. Голод едой утолив и убрав столы после пира, Вновь поминают они соратников, в море пропавших, И, колеблясь душой меж надеждой и страхом, гадают, Живы ль друзья иль погибли давно и не слышат зовущих. 220 Благочестивый Эней об отважном тоскует Оронте, Плачет тайком о жестокой судьбе Амика и Лика, Также о храбром скорбит Гиасе и храбром Клоанте.