— Что я сделаю тебя несвободным? И поэтому… не хочешь… заняться со мной любовью?
— Нет, Мартина. — Харри затянулся, скривил лицо, неодобрительно взглянул на сигарету. — Потому, что тебе страшно.
Он заметил, как девушка замерла.
— Мне страшно? — с удивлением переспросила она.
— Да. И на твоем месте я бы тоже боялся. Я вообще никогда не мог понять, как женщины решаются делить постель и дом с людьми, которые физически целиком и полностью их превосходят. — Он затушил сигарету в тарелке на ночном столике. — Мужчины никогда бы не пошли на такой риск.
— Почему ты думаешь, что мне страшно?
— Я чувствую. Ты берешь инициативу на себя, хочешь командовать. Главным образом потому, что боишься того, что может случиться, если ты позволишь командовать мне. Это понятно, Только я не хочу, чтобы ты это делала, если тебе страшно.
— Но ты не можешь решать, хочу я или нет! — с жаром воскликнула она. — Даже если мне страшно.
Харри посмотрел на нее. А она вдруг обняла его, уткнулась лицом ему в шею.
— Наверно, ты считаешь меня чудачкой.
— Вовсе нет.
Она крепко прижалась к нему.
— Что, если мне всегда будет страшно? — прошептала она. — Что, если я никогда… — Она замолчала.
Харри ждал.
— Что-то произошло, — сказала она. — Я не знаю что.
Харри ждал.
— Ну, то есть знаю. Меня изнасиловали. Здесь, много лет назад. Сломали.
Холодный вороний крик с опушки нарушил тишину.
— Ты хочешь…
— Нет, я не хочу говорить об этом. Да и говорить-то не о чем. Столько лет прошло, со мной уже все в порядке. Просто… — Она опять прижалась к нему. — …мне чуточку страшно.
— Ты заявляла?
— Нет. Духу не хватило.
— Знаю, это трудно, и все-таки надо было заявить.
Она улыбнулась:
— Да, я слышала, что это необходимо. Ведь подвергается риску другая девушка, верно?
— Это не шутки, Мартина.
— Извини, папочка.
Харри пожал плечами.
— Не знаю, оправдывают ли себя преступления, но знаю, что они повторяются.
— Потому что это сидит в генах, да?
— Я точно не знаю.
— Ты не читал данные по анализу усыновлений? Из них следует, что дети преступных родителей, растущие в нормальной семье вместе с другими детьми и не знающие о своем усыновлении, имеют гораздо больше шансов стать преступниками, чем другие дети в семье. Поэтому, должно быть, ген преступности все-таки существует.
— Ты не читал данные по анализу усыновлений? Из них следует, что дети преступных родителей, растущие в нормальной семье вместе с другими детьми и не знающие о своем усыновлении, имеют гораздо больше шансов стать преступниками, чем другие дети в семье. Поэтому, должно быть, ген преступности все-таки существует.
— Да, я читал, — кивнул Харри. — Вполне возможно, что модели поведения наследственны. Хотя я скорее склонен считать, что задатками преступника в той или иной мере обладает каждый.






