ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пытаясь заглушить тоску по Ракели, Харри Холе с головой погружается в работу. Теперь он совсем один — коллеги его не любят, старый начальник ушел, а новый выше всего ставит дисциплину. В этом Харри не силен, зато он здорово расследует убийства. В Осло появился международный киллер, на благотворительном концерте застрелен солдат Армии спасения… Чтобы разобраться в невероятно запутанном преступлении и по-своему восстановить справедливость, Харри предстоит раскрыть немало зловещих тайн.Перевод с норвежского Н. Федоровой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что я сделаю тебя несвободным? И поэтому… не хочешь… заняться со мной любовью?

— Нет, Мартина. — Харри затянулся, скривил лицо, неодобрительно взглянул на сигарету. — Потому, что тебе страшно.

Он заметил, как девушка замерла.

— Мне страшно? — с удивлением переспросила она.

— Да. И на твоем месте я бы тоже боялся. Я вообще никогда не мог понять, как женщины решаются делить постель и дом с людьми, которые физически целиком и полностью их превосходят. — Он затушил сигарету в тарелке на ночном столике. — Мужчины никогда бы не пошли на такой риск.

— Почему ты думаешь, что мне страшно?

— Я чувствую. Ты берешь инициативу на себя, хочешь командовать. Главным образом потому, что боишься того, что может случиться, если ты позволишь командовать мне. Это понятно, Только я не хочу, чтобы ты это делала, если тебе страшно.

— Но ты не можешь решать, хочу я или нет! — с жаром воскликнула она. — Даже если мне страшно.

Харри посмотрел на нее. А она вдруг обняла его, уткнулась лицом ему в шею.

— Наверно, ты считаешь меня чудачкой.

— Вовсе нет.

Она крепко прижалась к нему.

— Что, если мне всегда будет страшно? — прошептала она. — Что, если я никогда… — Она замолчала.

Харри ждал.

— Что-то произошло, — сказала она. — Я не знаю что.

Харри ждал.

— Ну, то есть знаю. Меня изнасиловали. Здесь, много лет назад. Сломали.

Холодный вороний крик с опушки нарушил тишину.

— Ты хочешь…

— Нет, я не хочу говорить об этом. Да и говорить-то не о чем. Столько лет прошло, со мной уже все в порядке. Просто… — Она опять прижалась к нему. — …мне чуточку страшно.

— Ты заявляла?

— Нет. Духу не хватило.

— Знаю, это трудно, и все-таки надо было заявить.

Она улыбнулась:

— Да, я слышала, что это необходимо. Ведь подвергается риску другая девушка, верно?

— Это не шутки, Мартина.

— Извини, папочка.

Харри пожал плечами.

— Не знаю, оправдывают ли себя преступления, но знаю, что они повторяются.

— Потому что это сидит в генах, да?

— Я точно не знаю.

— Ты не читал данные по анализу усыновлений? Из них следует, что дети преступных родителей, растущие в нормальной семье вместе с другими детьми и не знающие о своем усыновлении, имеют гораздо больше шансов стать преступниками, чем другие дети в семье. Поэтому, должно быть, ген преступности все-таки существует.

— Ты не читал данные по анализу усыновлений? Из них следует, что дети преступных родителей, растущие в нормальной семье вместе с другими детьми и не знающие о своем усыновлении, имеют гораздо больше шансов стать преступниками, чем другие дети в семье. Поэтому, должно быть, ген преступности все-таки существует.

— Да, я читал, — кивнул Харри. — Вполне возможно, что модели поведения наследственны. Хотя я скорее склонен считать, что задатками преступника в той или иной мере обладает каждый.