Зал погружен в полумрак, а свет со сцены слишком яркий, чтобы разглядеть лица гостей, но тут вдруг их осветил один из подвижных точечных прожекторов. Он лишь на секунду увидел бледное страдальческое лицо, однако не сомневался: эта женщина сидела на заднем сиденье автомобиля рядом с Юном Карлсеном, тогда, на Гётеборггата.
Похоже, впереди возникла какая-то заминка, но в конце концов все расселись по местам. Он стиснул под пальто рукоять револьвера. В барабане шесть патронов. Непривычное оружие, спуск потуже, чем у пистолета, однако он весь день тренировался и освоился с этой штукой.
Точно по мановению незримой руки, в зале воцарилась тишина.
Какой-то человек в мундире вышел вперед, судя по всему, приветствовал собравшихся и сказал что-то еще, побудившее зал встать. Он тоже встал, глядя на окружающих, которые молча склонили голову. Должно быть, кто-то умер. Потом человек в мундире произнес еще несколько слов, и все сели.
Затем наконец-то поднялся занавес.
Харри стоял в темноте за кулисой, глядя, как занавес скользит вверх. Свет рампы не позволял ему видеть публику, но она была там, дышала словно огромный зверь.
Дирижер взмахнул палочкой, и хор Ословского 3-го корпуса запел псалом, который Харри слышал в Храме:
Стяг спасенья развевайся,
Священный поход начался.
— Извините, — послышалось за спиной.
Харри обернулся и увидел молодую женщину в очках и наушниках.
— Что вы здесь делаете? — спросила она.
— Полиция, — ответил Харри.
— Я помощник режиссера. Будьте добры, не стойте на дороге, вы мешаете.
— Я ищу Мартину Экхофф, — сказал Харри. — Она здесь?
— Она вон там. — Помреж кивнула на хор.
Харри тотчас увидел Мартину. Она стояла в заднем ряду, на самой верхней ступеньке, и пела с серьезным, чуть ли не страдальческим выражением на лице. Словно пела об утраченной любви, а не о борьбе и победе.
Рядом с ней Рикард. В отличие от Мартины на его губах играла блаженная улыбка. И лицо сейчас, когда он пел, было совсем другим. Ни следа замкнутости и робости, глаза у парня сияли, он, похоже, всей душой верил в то, о чем пел, верил, что весь мир вместе с ними будет служить во имя Господа делу милосердия и любви к ближнему.
К своему удивлению, Харри заметил, что пение и текст не оставили слушателей равнодушными.
Когда они закончили, сорвали аплодисменты и направились за кулисы, Рикард изумленно взглянул на Харри, однако промолчал. А Мартина, заметив его, опустила взгляд и хотела обойти его стороной, но Харри оказался проворнее и заступил ей дорогу:
— Даю тебе последний шанс, Мартина. Пожалуйста, не отвергай его.
Она тяжело вздохнула:
— Я же сказала, что не знаю, где он.
Харри схватил ее за плечи, яростно прошептал:
— Ты пойдешь под суд как соучастница. Тебе вправду хочется доставить ему такую радость?
— Радость? — Она устало улыбнулась.






