Я ведь обещал сказать когда.
— Отлично! Олег обрадуется. Ты заедешь за ним? — Чувствуя, что он медлит, она добавила: — Мы одни.
Харри и хотелось и не хотелось спросить, что она имеет в виду.
— Постараюсь быть около шести.
Как сообщил Клаус Туркильсен, мобильный Юна Карлсена находился где-то на восточной окраине Осло, в Хёугеруде или в Хёйбротене.
— Толку от этого, считай, никакого, — сказал Харри.
Примерно час он беспокойно ходил по комнатам, прислушивался к разговорам, потом надел куртку и сказал, что поедет в Концертный зал.
Незаконно припарковав машину в одной из улочек поблизости от Виктория-террасе, он прошел мимо Министерства иностранных дел, спустился по широкой лестнице на Руселёкквейен и свернул направо, к Концертному залу.
По большой открытой площадке перед стеклянным фасадом, съежившись от холода, спешили нарядно одетые люди. У подъезда стояли двое плечистых мужчин в черных пальто, с наушниками в ушах. А вдоль фасада на некотором расстоянии друг от друга шестеро полицейских в форме держали под наблюдением дрожащую публику, которая не привыкла видеть городскую полицию, вооруженную автоматами.
В одном из людей в форме Харри узнал Сиверта Фалкейда и подошел к нему:
— Я и не знал, что «Дельту» тоже подключили.
— Нас не вызывали, — сказал Фалкейд. — Я сам позвонил в оперчасть и спросил, нужна ли наша помощь. Он ведь был твоим напарником, верно?
Харри кивнул, достал из кармана пачку сигарет, предложил Фалкейду. Тот покачал головой.
— Юн Карлсен на появлялся пока?
— Нет, — ответил Фалкейд. — Когда подъедет премьер-министр, в почетную ложу мы всех подряд пускать не станем. — В эту минуту ко входу подкатили два черных автомобиля. — Кстати, вот и он.
Харри увидел, как премьер вышел из машины и его быстро препроводили к подъезду, а когда дверь открылась, успел заметить в проеме кой-кого из встречающих — широко улыбающегося Давида Экхоффа и далеко не радостную Tea Нильсен, оба в форме Армии спасения.
Он закурил.
— Черт, ну и холодина, — сказал Фалкейд. — Ноги совершенно окоченели, голова тоже.
Я тебе завидую, подумал Харри и, докурив сигарету до половины, сказал:
— Он не придет.
— Похоже на то. Будем надеяться, что он еще не нашел Карлсена.
— Я имею в виду Карлсена. Он понял, что игре конец.
Фалкейд посмотрел на великана-следователя, которого считал подходящим кандидатом для «Дельты», пока до него не дошли слухи о злоупотреблении алкоголем и необузданном нраве.
— Какой игре? — спросил он.
— Долго рассказывать. Пойду в зал. Если Юн Карлсен все же появится, возьмите его под стражу.
— Карлсена? — Фалкейд аж растерялся.






