ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Калевала» — народный эпос, собранный в российской Карелии, скомпонованный и как бы воссозданный Элиасом Лённротом, демократический в своей основе, подобный «Иллиаде» и «Одиссее» по характеру своего возникновения и помогавший народам Карелии и Финляндии благодаря неисчерпаемому богатству и свежести речи своей и при помощи мудрых усилий сына народа Лённрота выработать современный финский литературный язык. «Калевала» — это великий и цельный памятник народного творчества. Вечно молодой старец Вяйнямёйнен — любовь и надежда простого народа, «работающий для блага грядущих поколений». Во множестве народных рун он отразился именно таким. Вступительная статья Мариэтты Шагинян, перевод с финского Л.Бельского. Иллюстрации А. Галлен-Каллелы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сам кователь Ильмаринен

220

И веселый Лемминкяйнен

Там гребут на этой лодке,

Там гребут и поспешают

По волнам прозрачным, чистым,

По равнинам вод открытых.

225

И промолвил Лемминкяйнен:

«Сколько я ни греб, бывало, —

Заняты гребцы водою,

А певцы искусным пеньем.

А сегодня я не слышу

230

Ничего у нас такого:

Нету песен в нашей лодке,

Нету пения на волнах».

Старый, верный Вяйнямёйнен

Говорит слова такие:

235

«Петь не следует на море,

Начинать в потоках пенье:

Пенье лишь приносит леность,

Песни лишь мешают гребле.

Свет златого дня исчезнет,

240

Темнота нас здесь застанет

На равнинах вод широких,

На открытом их теченье».

Тут веселый Лемминкяйнен

Говорит слова такие:

245

«Все равно уходит время,

Исчезает день прекрасный,

Ночь торопится на море,

Набегает ночи сумрак,

Хоть бы ты не пел и вовсе,

250

Хоть всю жизнь не распевал бы».

Едет старый Вяйнямёйнен

По волнам на синем море,

Правит день, другой день правит,

Наконец, уже на третий,

255

Встал веселый Лемминкяйнен,

Говорит слова такие:

«Отчего же, Вяйнямёйнен,

Лучший муж, ты петь не хочешь,

Ты же завладел ведь Сампо

260

И уже домой стремишься?»

Старый, верный Вяйнямёйнен

Так разумно отвечает:

«Слишком рано петь нам песни,

Торжеству еще не время;

265

Лишь тогда запеть пристойно,

Торжеству тогда лишь время,

Как свои увидишь двери,

Заскрипит своя калитка».

Молвил юный Лемминкяйнен:

270

«Если бы сидел я кормчим,

Изо всех я сил запел бы,

Всею глоткой зашумел бы,

Даже вовсе не умея,

Напевая очень дурно.

275

Начать не хочешь пенье,

Сам я к пенью приготовлюсь».

Тут веселый Лемминкяйнен,

Молодец тот, Каукомъели,

Рот сложил, как было надо,

280

И налаживает звуки;

Начинает сам он пенье,

Жалкий шум он поднимает:

Пел он голосом осипшим,

Напевал он горлом грубым.

285

Так веселый Лемминкяйнен

Расшумелся, Каукомъели.

Борода и рот трясутся,

Подбородок закачался,

Далеко несется пенье,

290

По волнам оно несется,

До шестой дошло деревни,

За семью морями слышно.

На пеньке журавль уселся,

На сыром холме зеленом;

295

В пальцах он считает кости,

Поднимает кверху ноги;

Он ужасно испугался

Лемминкяйнена напева.

Поднял крик журавль, услышав,

300

Испугался, страшно крикнул,

Полетел тотчас оттуда,

В Похъёлу он быстро мчится.

Прилетев туда, на север,

На болоте он остался,

305

Крикнул голосом противным,

Что есть силы закричал он:

Похъёлы народ он поднял,

Пробудил людей негодных.

Встала Похъёлы хозяйка,

310 От дремоты пробудилась,

В хлев пошла стада проведать

И к овину побежала,

Осмотрела в хлеве стадо,

Перечла зерно в амбаре:

315

Не потеряны коровы,

И зерна не уменьшилось.