Она искала спички. Коробок был не полон, но на несколько раз должно было хватить. По крайней мере, хватит, чтобы выполнить задуманное.
Боли в руке она не чувствовала, не обращала внимания на физическое состояние, хотя тело пробивала не хилая дрожь от усталости, стресса, потери… Джо собрала на деревянном столе всю бумагу, простыни, что нашла, и подожгла. Оранжевый огонь с нетерпеливым наслаждением принялся за трапезу, меняя цвет, охватывая все большую площадь. Девушка покинула дом навсегда. И пусть тело не желало слушаться, отчаянно напрашиваясь на отдых, Джо шла вперед. Посреди улицы. Теперь ее не волновали жители Зоны Б и Гнезда, в частности. Она брела, обливаясь слезами и мучаясь от боли. Отнюдь не физической. Ее сердце болело. Ее душа горела, подобно дому, пожираемому огнем. Она и была этим домом. Снаружи – все та же, внутри – испепеляющаяся.
Ее шаги были тяжелые. Грубая подошва ботинок увязала в грязи. Все, что слышала Джо – свое отрывистое дыхание, сопровождаемое густым паром. Огонь жадно принялся выбираться наружу, стремясь завладеть всем так мило предоставленным угощением, до самой крыши. Теперь треск горящей древесины заглушал некоторый кашель и сопение. Из самых темных уголков Гнезда начали выныривать люди, удивленные зрелищем. А ведь в действительности, в эти времена пожар – довольно редкое зрелище!
Джо не думала, перекинется ли жадный огонь на соседние дома. Все, что она хотела – чтобы от ее рода не осталось ничего. Хотела порвать все прутья связи. Оборвать и без того тонкие узы. Покончить с этим.
Она одна. Она завершит свой род. После того, как отомстит, конечно. После того, как собственноручно выпустит пулю в лоб всем, кто стоит за этой системой.
До моста Джо добралась довольно быстро, однако слезы уже успели высохнуть,
не оставив и намека на то, что были. Если только чуть распухший нос и раскрасневшиеся щеки, что в полумраке начавшегося утра не были так заметны, выдавали ее. Рассвет лениво лизнул континент и через пару часов люди выйдут на работы. А пока Джо ногой стерла свое сообщение у расщелины и залезла внутрь, не заметив, как тут же отключилась, стоило привалиться к холодной стене.
Грегор очнулся ранним утром. Он весь продрог, а мочевой пузырь, казалось, сейчас взорвется. Тело затекло. Всю ночь драгдилер пролежал в позе эмбриона. Ему тут же захотелось вытянуть руки и ноги, по-человечески потянуться и зевнуть, но из-за ограниченного пространства это оказалось не возможно.
Под рукой оказалась бутылка. Спросонок парень не смог разобрать, что это такое, и почему это что-то лежит под его рукой. У соседней стенки приютилась Джоанна. Она сидела, обхватив руками согнутые ноги и опустив голову на колени. Лица было не видно. Рыжие волосы лохматой, необузданной гривой обрамляли все ее тело.






