Но не в том случае, как это чудовище поступило с Мадиной. Не в случае убийства нашего ребенка.
Раздается стук в стекло.
– Все готово, Лев Романович.
Я киваю и иду за охранником. На небольшой поляне, окруженный с двух сторон охранниками Грачева, на коленях стоит Алиев. Вид у него далеко не презентабельный: порван рукав пиджака, оторван ворот у рубашки, весь в грязи, крови, а на лицо и взглянуть жалко – на нем живого места нет, один глаз заплыл, нос сломан, губы разбиты. Хорошо его разукрасили бойцы Грача, слов нет.
– О, заявился – таки, сученыш, – прохрипел Мурат, сплевывая кровь в сторону. – Не думал, что это все твоя затея. Я всегда считал, что у тебя кишка тонка, прям как у твоего папаши. Но нет, ты его переплюнул. А вот тот не смог, нет…За что поплатился и отправился к праотцам, – и эта мразь хохочет, запрокинув голову.
Но охранники быстро его успокаивают парой четких хорошо поставленных ударов. Я же молча протягиваю руку Грачу раскрытой ладонью вверх.
– Уверен? Сможешь жить спокойно после этого? Давай лучше мои парни все уладят, и покончим с этим, – произносит Грач, внимательно рассматривая меня. Я же внешне остаюсь абсолютно спокойным, несмотря на то, что внутри страх отнять жизнь человека сжигает все напалмом. Но я не поддаюсь этому чувству – я знаю, что я делаю.
– Только так я и смогу жить спокойно, – отвечаю ровным тоном, беря пистолет.
– Держи двумя руками, у него хорошая отдача.
Отец Мадины переводит взгляд с меня на Грача и обратно. Чувствуется его страх, он прямо витает в воздухе. Но мне плевать на его чувства: уверен, что и моей девочке было страшно, когда у нее началось кровотечение, а когда она узнала, что потеряла ребенка…
– Что, доктор, так и застрелишь меня? Замараешь свои чистые ручки, а, Лев? – хрипит Мурат. – Не боишься? Как думаешь, Мадина простит тебе мою смерть?
– Не смей даже имени ее упоминать! Я понятия не имею, как у такого чудовища могла родиться такая дочь! – процедил я сквозь зубы.
– Какая такая? Обычная! Как бы строго я не воспитывал, она же умудрилась сбежать и нагулять ублюдка. Но я это быстро исправил, – и снова заржал во весь голос.
Перед глазами встает красная
пелена, и я, ни секунды не медля, выпускаю в эту мразь всю обойму.
Грач успокаивающе, но сильно сжимает мое плечо.
– Все, все, Лев. Ты отомстил, сынок. Самое страшное у вас с Мадиной позади. Переступите через это и живите дальше. Отдай мне оружие, – забирает у меня пистолет, а я так и смотрю на мертвого Мурата Алиева и не могу осознать, что человек, причинивший столько боли людям, уже никогда не воскреснет. – Уберите здесь все, – властно бросает Грач своим ребятам.
Я разворачиваюсь и иду к машине, навсегда перевернув эту страницу в своей жизни.






