ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но не в том случае, как это чудовище поступило с Мадиной. Не в случае убийства нашего ребенка.

Раздается стук в стекло.

– Все готово, Лев Романович.

Я киваю и иду за охранником. На небольшой поляне, окруженный с двух сторон охранниками Грачева, на коленях стоит Алиев. Вид у него далеко не презентабельный: порван рукав пиджака, оторван ворот у рубашки, весь в грязи, крови, а на лицо и взглянуть жалко – на нем живого места нет, один глаз заплыл, нос сломан, губы разбиты. Хорошо его разукрасили бойцы Грача, слов нет.

– О, заявился – таки, сученыш, – прохрипел Мурат, сплевывая кровь в сторону. – Не думал, что это все твоя затея. Я всегда считал, что у тебя кишка тонка, прям как у твоего папаши. Но нет, ты его переплюнул. А вот тот не смог, нет…За что поплатился и отправился к праотцам, – и эта мразь хохочет, запрокинув голову.

Но охранники быстро его успокаивают парой четких хорошо поставленных ударов. Я же молча протягиваю руку Грачу раскрытой ладонью вверх.

– Уверен? Сможешь жить спокойно после этого? Давай лучше мои парни все уладят, и покончим с этим, – произносит Грач, внимательно рассматривая меня. Я же внешне остаюсь абсолютно спокойным, несмотря на то, что внутри страх отнять жизнь человека сжигает все напалмом. Но я не поддаюсь этому чувству – я знаю, что я делаю.

– Только так я и смогу жить спокойно, – отвечаю ровным тоном, беря пистолет.

– Держи двумя руками, у него хорошая отдача.

Отец Мадины переводит взгляд с меня на Грача и обратно. Чувствуется его страх, он прямо витает в воздухе. Но мне плевать на его чувства: уверен, что и моей девочке было страшно, когда у нее началось кровотечение, а когда она узнала, что потеряла ребенка…

– Что, доктор, так и застрелишь меня? Замараешь свои чистые ручки, а, Лев? – хрипит Мурат. – Не боишься? Как думаешь, Мадина простит тебе мою смерть?

– Не смей даже имени ее упоминать! Я понятия не имею, как у такого чудовища могла родиться такая дочь! – процедил я сквозь зубы.

– Какая такая? Обычная! Как бы строго я не воспитывал, она же умудрилась сбежать и нагулять ублюдка. Но я это быстро исправил, – и снова заржал во весь голос.

Перед глазами встает красная

пелена, и я, ни секунды не медля, выпускаю в эту мразь всю обойму.

Грач успокаивающе, но сильно сжимает мое плечо.

– Все, все, Лев. Ты отомстил, сынок. Самое страшное у вас с Мадиной позади. Переступите через это и живите дальше. Отдай мне оружие, – забирает у меня пистолет, а я так и смотрю на мертвого Мурата Алиева и не могу осознать, что человек, причинивший столько боли людям, уже никогда не воскреснет. – Уберите здесь все, – властно бросает Грач своим ребятам.

Я разворачиваюсь и иду к машине, навсегда перевернув эту страницу в своей жизни.