ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я выпила таблетки, которые вы мне назначили, мне стало легче, боль отступила, и я решила заняться чем-нибудь. Я просто не привыкла лежать без дела. И нехорошо, когда мужчина при наличии в доме женщины останется голодным. Да и у вас давно не убирались в доме, вдруг аллергия будет? – затараторила Маша, воодушевленная, видимо тем, что я не стал ругаться.

Удивительная девочка! Заботится о здоровье и благополучии по сути абсолютно незнакомого мужчины. Да, я оказал ей помощь, лечу ее, но это ни к чему ее не обязывает, тем более делать домашние дела при ее состоянии здоровья.

– Давай договоримся так. Тебе нужно отдыхать, поэтому я вызову помощницу по дому, чтобы она готовила и убирала, когда возникнет необходимость. Заодно проследит, чтобы ты вовремя принимала антибиотики и обработает спину.

– Зачем помощницу, что вы? Я же вполне в состоянии справляться сама! Я не смогу лежать целыми днями, понимаете? Это не для меня. Я с ума сойду в четырех стенах! – а в глазах такая мольба, как будто не работать просит, а что-то существенное. Например, такое выражение лица всегда было у моих любовниц, когда им было нужно очередное ювелирное украшение или шубка или еще какая-нибудь блажь. Причем у всех одинаковое. Учат их где-то этому что ли?! А Маша, она – другая, это видно по ней невооруженным взглядом. Она чистая, невинная, искренняя. Ее глаза с пушистыми ресницами покорили меня с первого взгляда: я тону в них, тону без права на спасение, но я и не пытаюсь избежать своей участи, наоборот, я сам ныряю в этот омут с головой. Перевожу взгляд на пухлые чувственные губки. Так и впился бы в них, зацеловал, пока не припухнут, хочется слышать, как из них будут вырываться стоны и мое имя, произнесенное во время оргазма. Стоп, Лев, тормози. Не в ту сторону тебя понесло. Эта девочка не для быстрого перепихона. Она – особенная…

– А лекарства я буду принимать вовремя, – продолжает тем временем девчонка, не догадываясь, какие мысли сейчас крутятся в моей голове. – Вы даже можете звонить мне хоть каждый час и контролировать! Ой… Не получится… – расстроенно произнесла Маша, опустив голову.

– Кстати, о телефоне, – откашлявшись, произнес я. – Держи, это тебе. Там уже вбит мой номер.

И снова этот неверящий взгляд, полный восторга и обожания. Она такая несдержанная в проявлении эмоций, такая… живая, настоящая. И хочется ради этой улыбки сумасшедшей и «взгляда Бэмби» мир вверх дном перевернуть, аленький цветочек к ногам положить и подвиги бесконечно совершать. А еще руки пообломать той мрази, которая сотворила с ней такое, от чего она сжимается, словно в

ожидании удара и выглядит как жертва насилия. Хотя, почему, собственно, как….

– Это мне? Правда? – киваю, сдерживая улыбку.