ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Спасибо! – вижу, что хочет кинуться мне на шею, но сдержалась, опустила глазки в пол, на щечках заалел румянец.

– Иди в комнату, я помою руки и приду осмотреть тебя.

Обработав спину Маши, которая, кстати, выглядит уже получше, чем вчера, она позвала меня ужинать. И своевременно: еще чуть-чуть и мой желудок окончательно прилип бы к позвоночнику.

Войдя на кухню, Маша тут же начала суетиться, я даже не успевал следить за ней взглядом и серьезно беспокоился о ее состоянии.

– Маша, перестань, сядь, пожалуйста, я сам вполне могу наложить себе еды.

– А я что буду делать? Нет, так не пойдет. Тем более мне несложно, – и одаривает меня мягкой, доброй улыбкой, продолжая хлопотать.

Мясо и салат были выше всяких похвал. Такого я даже в ресторане лучшего друга не пробовал, где работает какой-то крутой повар – иностранец. А, может, потому, что это домашняя еда, приготовленная заботливыми женскими руками.

Я замираю, пораженный неожиданной мыслью. Я бы даже сказал, шальной мыслью: я хочу возвращаться домой. Вот именно в такой дом, где так спокойно, уютно благодаря женским рукам, где умопомрачительно пахнет домашней едой, и где меня ждут. Вернее, где ждет такая красавица с застенчивой улыбкой и дурманящим взглядом олененка.

– Что? – недоуменно спрашивает Маша, глядя на меня с осторожностью. – Не вкусно?

– Ничего, все в порядке. Очень даже вкусно. Ешь тоже, – оказывается, я настолько ушел в собственные мысли, что все это время рассматривал Машу, забыв о еде.

А почему, собственно, и не да? – подумал я, возвращаясь к ужину, за который и душу продать не жалко.

Глава 6

Мадина

Отец снова замахивается на меня ремнем.

– Это тебе за побег, Мадина. – удар. – А это за предательство. – еще один и мой крик о помощи. – Это за то, что возомнила себя умнее меня, – со злобой в голосе человек, который считается моим отцом, продолжал наносить удары, снова сдирая кожу в лоскуты, не жалея силы. Я снова кричала, звала о помощи, умоляла прекратить. И он прекратил. Но лучше бы продолжал избивать меня. Потому что это чудовище переключилось на мою мать:

– Это за то, что не смогла воспитать достойно дочь, за смерть Нармин, за то, что сговорились за моей спиной.

Он продолжал наносить удар за ударом, а мама просто безропотно сносила все, истекая кровью и смотрела мне в глаза. В них я видела слезы, но на ее губах застыла нежная улыбка. Она что-то шептала, несмотря на непрекращающиеся удары, и я не сразу, но смогла разобрать:

– Я буду всегда тебя любить, Мадина.

И я снова срываю горло, кричу, хриплю, прошу отца остановиться и умоляю о помощи. И кто-то услышал мои молитвы: чувствую, как сильные руки подхватывают меня, прижимая к груди, в которой бешено колотится сердце, и поглаживают по волосам.

– Маша, Маша, успокойся, девочка, слышишь? Я здесь, я рядом.