ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нравится, что она будет пахнуть мной.

– Но не сидеть же нам голодными! – восклицает она, нахмурив бровки и даже притопнув ножкой. – Что? – распахивает еще больше и без того огромные глаза, когда я все же не выдержал и рассмеялся.

– Ты такая забавная, когда сердишься. И такая милая в этом наряде.

А она снова краснеет и отводит взгляд.

– Извини, я свои вещи постирала, они не успели высохнуть. Пришлось взять твои из шкафа.

– Все нормально. Тебе надо купить одежду. Только я совершенно не разбираюсь во всей этой мусульманской атрибутике, – растерянно чешу в затылке.

– Спасибо тебе, Лев. Но хиджаб и платок мне сейчас не нужны, сейчас по всему городу ищут мусульманскую девушку. А в обычной одежде у меня есть шанс дольше оставаться не пойманной. Но сменная одежда мне действительно нужна. У меня есть деньги! Я дам! Просто тебе придется сходить в магазин. Потому что порой у меня все еще кружится голова, – и она снова смущается, опуская голову вниз, теребя кухонное полотенце.

– Не думай о деньгах, разберемся. Я мыть руки, а потом мы займемся твоими ранами, – быстрее скрываюсь в ванной, чтобы не испугать девчонку своей реакцией на ее невинный вид и чертов румянец. Я тщательно мою руки, ополаскиваю лицо холодной водой, чтобы прийти в себя и смотрю в зеркало на свое отражение. Казалось бы, в моем положении нет ничего проще, чем снять сексуальное напряжение: я хоть сейчас могу вернуться в клинику и затащить любую медсестру в свой кабинет или же поехать в бар и снять шлюху, которую с легкостью трахну в туалете. Вариантов полно. Есть только одна маленькая проблема: эти варианты больше не для меня. Я больше не хочу мараться об этих грязных, похотливых и алчных девиц. Даже сейчас, вспоминая всю ту вереницу баб, что побывали подо мной, на мне и стонали от удовольствия, хочется помыться с хлоркой. Проблема в том, что я хочу маленькую девочку, которая ходит в моих вещах, восхитительно готовит и возбуждает меня одним лишь взглядом олененка Бэмби и румянцем на щеках. Интересно, а сможет ли она когда-нибудь влюбиться в такого мудака, как я?..

Выхожу из ванной и все повторяется, как в предыдущий вечер: я обрабатываю спину Мадины, которая, к слову, очень быстро и хорошо заживает, расспрашиваю ее об общем самочувствии, осматриваю ее ребра. И когда остаюсь доволен ее общим состоянием, моя девочка ведет меня на кухню, где снова суетится, несмотря на мое ворчание и запреты, кормит восхитительным ужином, попутно расспрашивая меня о том, как прошел мой день, о пациентах, об операциях.