– Хорошо, хорошо, девочка, успокойся, мы не будем сейчас об этом.
Сколько времени мы так видели в обнимку, я не знаю, но Мадине удалось успокоиться и уснуть в моих объятиях. Я осторожно отнес девочку в ее комнату, накрыл одеялом и коснулся ее щеки легким невесомым поцелуем. Я хотел бы остаться с ней, заключить в свои объятия и оберегать ее от всех кошмаров, но боюсь, к такому она еще не готова. Сгорит со стыда, увидев в постели мужчину рядом с собой и окончательно замкнется или, что еще хуже, снова будет думать о том, чтобы уйти. А я не могу отпустить эту малышку. Уже не могу…
Глава 8
Мадина
Отец стоит напротив и смотрит на меня с превосходством. Ухмыляется, сложив руки на груди:
– Скажи, чего ты добилась, Мадина? Неужели твой побег стоил мучений твоей матери? Посмотри на нее. Посмотри, что ты натворила.
Он отодвигается, и я вижу свою мамочку. Она вся в синяках и крови, ее руки трясутся.
– Мама…мамочка, – шепчу я, отчаянно желая подбежать к ней, обнять и пожалеть, но что-то меня держит, не пускает.
Она в ответ медленно поднимает голову, смотрит на меня и пытается улыбнуться пересохшими и потрескавшимися губами.
– Мадиночка…доченька…, – только и может прошептать она. И вдруг она падает на бок, истекая кровью, и, не мигая, смотрит в одну точку.
Крик боли и отчаяния вырывается из меня. Я кричу, надрывая голосовые связки и легкие. Пытаюсь двинуться с места, побежать, но что-то удерживает меня, и я стою, словно пригвожденная к полу.
– Мамочка! Мама! Помогите!! Пожалуйста, кто-нибудь…
И тут же слышу торжествующий голос отца:
– Это ты виновата, Мадина, ты виновата, что твоей матери больше нет.
Я снова кричу, плачу, в легких не хватает кислорода, их жжет, словно огнем.
– Мадина, проснись! Хорошая моя, открой глаза, – слышу до боли знакомый голос. Слышу и не могу вспомнить, кому он принадлежит, но я иду на него, потому что чувствую в нем уверенность, защиту.
Чувствую, что меня трясут за плечо и утирают слезы. Открываю глаза и медленно прихожу в себя, осознавая, где нахожусь.
– Тише, успокойся, Мадина. Это сон. Это всего лишь сон.
Я сажусь в кровати, натягиваю одеяло до подбородка, кутаюсь в него, как в кокон, пытаясь согреться. Меня трясет, и я не могу успокоиться. Я думала, что сбежала от кошмара, оставив все дурное в отцовском доме, но на деле этот кошмар переехал вместе со мной, поселившись в моей голове.
Неделю я наслаждалась спокойной, умиротворенной жизнью: мои синяки и ссадины почти зажили, что радовало Льва; готовила для любимого мужчины, радуясь тому, что могла ему угодить, ждала его с работы, а вечером не могла на него насмотреться, с жадностью впитывая в себя каждую черточку его образа. Мне было хорошо и уютно.
Единственное, что огорчало меня в этом добровольном заточении и беспокоило – отсутствие возможности связаться с мамой.






