— Ты хотела что-то спросить? — няня наконец заметила, что я нетерпеливо ёрзаю на месте.
— Если мама была последовательницей богини Жизни, то почему… — я замялась, не зная, как правильно будет сказать.
— Почему умерла? — Сима с лёгкостью поняла, что меня волнует. — Богиня уже не всесильна, и некоторые болезни теперь нельзя исцелить простым обращением к божественной милости. Иногда для излечения надо предложить что-то… — она замялась, осторожно подбирая слова. — Достойное. На замену. Кармель просто сделала выбор.
Я не мигая, смотрела на неё, медленно осознавая то, что должна была бы понять давно. Мне ведь рассказывали, что она умерла, а я выздоровела. Точнее, рассказывали не мне, а служанки между собой, но… Получается…
— Из-за этого отец меня… — горло сдавило и я шмыгнула носом.
— Вот уж точно нет! — сердито произнесла Симона. — Его Величество Лерион, прости, Арион, просто неотёсанный мужлан! Даром, что король, — она шумно выдохнула и покачала головой. — Нет, Мия. Даже думать не смей, что ты в чём-то виновата. Ни перед Кармель, ни тем более перед отцом. Твоей вины нет ни в чём. Скорее уж Лерион чувствует себя виноватым, от того и ведёт себя так… — она поджала губы, сдерживая рвущееся наружу слово. — Недальновидно.
— Но я ведь его ни в чём не виню.
— Я знаю, — няня снова вздохнула и нежно погладила меня по руке. — А теперь запомни, Мия. Ты — принцесса. Несмотря ни на что. Кто бы что ни говорил. Ты принцесса по крови, и вести себя должна соответственно.
Я неуверенно
кивнула, соглашаясь.
— Пойдём спать, моя принцесса. Завтра нам предстоит тяжёлый день.
— А что за ритуал?
— Ах да…
* * *
Комната поражала своим размером. Больше, чем королевские покои, обставленная самой удобной мебелью, сделанной специально под личный заказ Его Величества. Лишь немногим меньше единственной комнаты Оракула, но об этом знал разве что сам Лерион. Но Астерию комната никогда особо не впечатляла. Так же, как не впечатлила ее и огромная гора различных праздничных коробок с бантами.
Вместо того, чтобы с энтузиазмом распаковывать многочисленные подарки, принцесса сидела на своей кровати и показательно дулась на отца: выпяченные вперёд губы, закрытые глаза, ещё и голову в сторону отвернула. Она всем своим видом показывала обиду, а король лишь беспомощно улыбался, глядя на неё.
Совесть ненавязчиво напомнила про вторую дочь, у которой сегодня такой же важный день, но которой он даже банального подарка не отправил, но Лерион привычно подавил эту мысль. У младшей из близнецов вокруг были служанки, няня — они вполне смогут устроить ей праздник. А вот для Астер праздник может устроить только он сам.
— А-астер, — мягко позвал мужчина, одновременно вспоминая, каково это, вести себя столь осторожно.






