Она взяла ленту, которую вышивала не так давно. Белоснежная лента с серебристой вышивкой «Артемия». — Я прошу и требую… Арион защити её, как свою дочь! — торжественно провозгласила Кармель.
После этих слов королева провела кинжалом, поданным Симой, поперёк своей правой ладони и сжала этой рукой ленту, позволяя крови впитаться в шелк. Вместе с кровью, в шелк переходила и сила, и жизнь.
В отличие от Астерии, которая выздоровела всего через два дня после того, как заболела, Артемия была слабой. И сейчас Кармель без раздумий отдавала всю себя своей маленькой дочери, на протяжении тринадцати дней балансирующей на краю смерти и жизни.
Сима с болью и тоской наблюдала как Кармель жертвует себя на алтарь ради жизни дочери. Несмотря на все возражения и попытки отговорить, женщина прекрасно понимала чувства королевы. Жить, зная, что
ты мог спасти своего ребенка, но не сделал этого… Невыносимо.
Глава 1
Время взрослеть
Нет, ну до чего обидно! На улице тепло-тепло, а ведь зима закончилась всего-то с недельку назад. И солнышко светит так ярко. И снега осталось совсем чуть. А меня — не пустили!
«Мия, ты же ведь ещё болеешь». «Не стоит, Ваше Высочество». «Ваше Высочество, вам почти шесть, проявите же благоразумие». «Нет и ещё раз нет. Я сказал!»
Я надула губы и отвернулась от служанки, пытающейся накормить меня противной вязкой кашей. С комочками! Посмотрела в окно и вздохнула. Астер вот никто не запрещал гулять! Вон, даже за то, что с пажами играет, не поругали. И даже брат с ней там — вместе в снежки-и играют. Им наверняка весело.
Вздохнув, обиженно надула губы, и отвернулась. Съем кашу и выздоровлюсь! И тоже пойду снежки играть. И у Астер выиграю.
Служанка ушла, оставив меня с кашей наедине, и я лениво ковыряла комочки, представляя, что это те же снежки. Только крохотулечные и съедобные.
— Эй, Мия!
Астерия с самым заговорщицким видом заглянула ко мне и, бдительно осмотревшись, проникла в мою временную комнату и плотно закрыла за собой дверь. Я невольно хихикнула — выглядело это точь-в точь, как в тех лёгких романах, что служанка изредка и тайком читала нам на ночь.
— Принцессы не говорят «эй», — наставительно повторила я слова Симы. — Ай! Не щипайся!
— А ты не вредничай, — Астер громко фыркнула.
Подойдя ближе, она продемонстрировала сложенные домиком руки — как если бы она лепила снежок. Но было совершенно не похоже, что у неё в руках снег. Я попыталась заглянуть внутрь, но эта хитрюга, которая смеет зваться моей сестрой, хихикая, уворачивалась.
— Ты чего? Дразниться пришла?!
— А нечего было вредничать, — Астер совершенно не по-принцессьи показала мне язык, и наконец села рядом со мной на кровать, вытягивая руки, чтобы мне виднее. — Смотри.
Она медленно раскрыла ладони, демонстрируя мне бабочку.






