Когда я наконец обнаружил пропажу, враг был уже далеко. Мы пошли по многочисленным следам наших противников, и вскоре обнаружили их логово. Какое оно было, объяснять нет смысла — вы это знаете, наверное, получше нас. Затем мы заняли позицию на одной из близлежащих скал и стали наблюдать. В центре плато был установлен жертвенник, вокруг которого стояли жрецы, наверное, совещаясь с жильцами из потустороннего мира. А перед жертвенником стояли другие серпентины — их было очень много, намного больше, чем тех, с которыми мы сразились. Когда жрецы закончили шипеть, они повернулись к толпе, и один из них объявил на настоящем славянском языке, который различил Каяк, следующее…
— Можно дальше я? — спросил в этот момент Каяк. — Я тоже хочу рассказать.
Вейюан замолчал, а Каяк с живостью продолжил повествование друга:
— Жрец сказал: «Сегодня ночью Великий Шаман примет нашу жертву — голубой кристалл, добытый в тяжком бою». Тогда только мы поняли, почему серпентины отступили в самый разгар битвы, и зачем напали на нас. Только одно непонятно: почему они сказали это на славянском?
— Пещерки, вырытые серпентинами, связывают горные цепи по всему миру. — объяснил предводитель отряда Ламеодонов. — Серпентины, живущие в твоём краю, Каяк, могли говорить, как местные люди. Через норки серпентины общаются с другими представителями своего рода, передавая друг другу знания. Поэтому эти хитрые змеи могут говорить почти на всех языках мира. А вот откуда у них Великий Шаман появился, я и не знаю.
— Мы с Вейюаном придумали интересный план, который должен был сработать. Мы смастерили два факела, достали небольшие кусочки нефрита, которые светились, когда на них падал свет. Я встал на колени и натянул себе на ноги мешок — получилось что-то на подобие толстого змеиного хвостика. Вейюан же вставил кусочки нефрита в глазницы шкуры гималайского медведя, убитого нами. Мы накинули на себя
это меховое покрывало, и получилось существо следующего описания: четыре руки, толстый хвост, зелёные глаза, два факела в руках, передвигается со скоростью Каяка, когда он на коленях. Эта задумка принадлежала мне и впоследствии имела большой успех. Вейюан стоял, держа в руках факела, а я полз за ним, имитируя змеиный хвост. В таком виде мы приблизились к плато, и наступило время зажечь факела. Я напомнил об этом Вейюану, но мы забыли рассмотреть эту проблему. Мы уже решили не зажигать факелов, и Вейюан их бросил на землю, как они вспыхнули! При рассмотрении поверхности, оказалось, что по чистой случайности факела упали на угли, разбросанные здесь недавно, вероятно, оставшиеся от жертвенного костра. Я быстро поднял их и протянул Вейюану. Тут нас заметили и на плато началось оживление. Серпентины и жрецы столпились у жертвенника.






