После выхода декларации для симбионтов я сразу заявила Нари, что мы с Франциско не готовы полностью отказаться от столь выгодного способа перемещения; в течение двух месяцев он беспрестанно ворчал, а затем успокоился: ему и самому было выгодно, что расстояние не влияет на частоту и удобство наших встреч.
Знал про наши маленькие привилегии и Август Кокош, которому после битвы на Сан-Клементе присвоили звание майора. Это был единственный человек, с кем острый на язык Габриэль не позволял себе спорить, и единственный представитель вооруженных сил, завоевавший доверие Франциско. Он сделался желанным гостем в нашем доме – доме, принадлежавшем раньше Бенедикту. Как выяснилось позднее, он написал завещание, где указал наследниками своего имущества Франциско и Гвинет – тех, кто рисковал оказаться на улице после войны. К несчастью, девушка погибла на острове, как и он сам, но тот факт, что он подумал и про нее, оставшуюся чужой для большинства в группе, делал ему огромную честь.
Впрочем, всем нам и так было прекрасно известно, каким человеком был Бенедикт. Я поднялась с земли, чтобы поприветствовать Франциско.
- Как дела у Нари?
- Хорошо. Ты должен пойти со мной на следующих выходных: у них с Мери такая красивая девочка!
- На следующих не могу, - покачал головой Франциско. – Мы с Люком собирались проверить Гренландию.
Я помрачнела и опустила взгляд на низкорослую траву.
- Рано или поздно Дакота найдет его. У него теперь связи, возможности – зачем еще и вам тратить свое время? Здоровье? Ты же помнишь, какие проблемы были у Люка после Сан-Клементе…
- Потому что мне пришлось сообщать Дэниз, жене Себастьяна, что он больше не вернется, - резко ответил Франциско. – Потому что Николь умерла. Потому что Эрик расчётлив и опасен, - я поежилась, и он мгновенно смягчился. – Не волнуйся, Люк чувствует себя гораздо лучше. Годовой перерыв поставил его на ноги. Идем домой?
Я в последний раз посмотрела на два маленьких белых надгробия из мрамора и отвернулась. Жаль, их не удалось расположить рядом с третьим. С маминым.
Портал Франциско перенес нас во двор с одиноким кустарником, хлипким забором и старой калиткой. Уже несколько месяцев миновало, как мы перекрасили дом в серо-зеленый цвет, чтобы он сливался с соседским садом, заменили оконные стекла, сделали ремонт во всех комнатах и кухне, но именно двор мне захотелось оставить без изменений.
- Вернулись? Вовремя, я есть хочу, - раздался вызывающий голос, как только мы переступили порог. – Да, есть. Если вы не забыли, моему ничтожному организму теперь требуется завтрак, обед и ужин!
- Гэб! – радостно воскликнула я, взбегая по лестнице.






