ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Симбиоз – особая форма взаимоотношений, при которой оба партнёра или только один извлекает пользу из другого. Всем известны примеры этого явления в природе, но что если люди способны Симбиоз Глава 1 Пролог Девочка не любила, когда родители водили ее за руку. Ей казалось, что она уже слишком взрослая для подобных жестов: накануне ей исполнилось целых девять лет. Поэтому сейчас она с неудовольствием морщила носик с маленькой горбинкой, ощущая свой взрослый кулачок в ладони матери. К счастью, вскоре ей представился шанс вырваться. Девочка перебежала проезжую часть – мама прошла ее спокойно, очень медленно с точки зрения бойкой дочери. Дорога пустовала; с одной ее стороны высились поблескивающие на солнце небоскребы, кипела забитая до отказа парковка, и мелькали рекламные щитки на хрупких столбах, а с другой, плоские и невзрачные, грудились друг на друге двухэтажные жилые дома. Улица словно проводила черту между частным и общественным секторами. Девочка уже добралась до родительской машины и в нетерпении дергала за неподдающуюся ручку двери. Полчаса назад в стоматологической клинике, единственной в западном районе, ей выдернули молочный зуб, который давно неприятно шатался. Она стойко выдержала обезболивающий укол и последовавшую за ним процедуру и теперь очень гордилась своим мужеством: ей было известно, что многие люди, даже взрослые, боятся стоматологов. Например, рыжеволосый мальчишка, сидевший в очереди в соседний кабинет, трясся как дряхлый листочек на ветру, а ведь он определенно был старше ее! Когда же его наконец вызвали, он посинел так, что стал похожим на покойника. Девочка покойников в своей жизни, разумеется, не видела, но слышала выражение, будто они синеют. Мама остановилась посреди дороги. Она обернулась назад, затем снова посмотрела на дочь – на ее лице вдруг застыло непонятное для детского сознания выражение. Она сделалась похожей на того непутевого маль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уличные баталии здесь не были редкостью, но они всегда благополучно рассасывались, стоило лишь издалека выкрикнуть имя шерифа. Я проворачивала это не раз и не два, никто не хотел связываться и проверять мои слова. Разумеется, все делалось по уму: с внушительной дистанции я запугивала драчунов полицией, затем бежала в людное место, где мне не смогли бы причинить вред, и звонила отцу.

- Чтоб такого не было больше, Андреа! – ругался он после, приезжая домой. – Зачем ты полезла?

- Ты же борешься за справедливость, - разочарованно возражала я, будучи несовершеннолетней. – Почему мне нельзя?

- Это опасно.

- Я не боюсь!

- Плохо. Очень плохо.

Когда мне исполнилось восемнадцать, споры наши по этому поводу прекратились. Я стала чуть меньше совать свой нос в чужие дела, а отец стал чуть меньше переживать, убедившись в моей осторожности.

Сообщение с номером черного внедорожника было отправлено. Я самоуверенно прижала телефон к уху и отступила ближе ко входу в супермаркет, чтобы успеть забежать туда, если случится непредвиденное. Бородач медленно повернулся ко мне лицом. Мутноватого цвета глаза метали молнии – вид у него был грозный, гораздо более грозный, чем у кого-либо, с кем я когда-либо вступала в перепалки. И уж наверняка он выглядел опаснее пьяной шпаны, которую полгода назад мне выпало отгонять от насмерть перепуганной девушки, напрасно свернувшей в темный переулок.

- Испугался копов, Маркус?

Дождь смешивал звуки, и сперва мне было неясно, кто задал вопрос. Голос прозвучал издевательски, по-панибратски, и я решила, что говорит кто-то из помощников бородача, - каково же было мое изумление, когда оказалось, что принадлежит он парню с завязанными глазами. Чтобы повернуться ко мне целиком, бородачу пришлось ненадолго отпустить его рот.

- И как тебя еще не выперли,

такого труса?

В телефоне прозвучало сухое папино: «Слушаю». Я быстро оборвала звонок. Это был первый раз в моей жизни, когда я пожалела, что вмешалась. Парню не требовалась помощь. Он улыбался, подтрунивал, не вынимая рук из карманов, и хотя его держали сразу несколько человек с намерением упрятать в автомобиль, он определенно не был похож на жертву. Бородач по имени Маркус вполне мог оказаться каким-нибудь личным охранником, прислуживающим богатой пожилой паре, отправившей его на поиски проблемного сыночка, который в очередной раз напился или нанюхался наркотиков, или другим хорошо знакомым ему персонажем, несомненно грубым, но не промышляющим ничем противозаконным.

Я сделала еще шаг к супермаркету. Телефон по-прежнему висел возле моего уха, но висел уже бесполезно: мне не хотелось выглядеть перед отцом параноиком, вляпавшимся в чьи-то семейные разборки из-за своего раздутого чувства справедливости.