Надеялась ли она на что-то? Мечтала? Думала ли о том, позвоню я на следующий день или нет? А если не позвоню, будет ли ей больно? Мой член сдулся со скоростью попадания дротика в воздушный шар. Закончилось все тем, что я набросился на нее, чтобы она не задавала вопросов, и ушел, чувствуя себя грязным, дешевым и злым на себя.
Боже, это должно быть та самая девушка. Я избежал секса, вместо этого заболев хламидиозом.
Невесело смеюсь. Мне нужно рассказать этой женщине, а я не помню ее имени. Не могу вспомнить о ней ничего, кроме ярко-розовых волос и продепилированной промежности.
— Дерьмо.
Так что да, в ближайшее время я не буду искать быстрого перепиха. Что ведет к одиночеству. А для меня это никогда не заканчивается хорошо.
Снова подняв телефон, я звоню Киллиану. Гудки идут и идут, а я понятия не имею, который у него там час. Это все равно не подталкивает меня положить трубку.
Он отвечает и звучит так, словно не спит.
— Что случилось, Джей?
— Объясни мне еще раз, почему вы с Либби должны были уехать на четыре месяца в Сидней, потому что я не куплюсь на отмазку, будто вы хотите посмотреть, как при сливе вода в унитазе кружится в другую сторону.
Киллиан смеется.
— Либби влюбилась в это место, когда мы навещали Скотти.
— Ключевое слово «навещали». Черт, Скотти вернулся в Нью-Йорк, а вы там.
Пытаюсь не чувствовать разочарование от этого. Однако чувствую.
— Что я могу сказать? Мы с Либби хотим исследовать Южное полушарие, и я стараюсь не совершать двадцатичетырехчасовых перелетов туда и обратно. Имеет смысл просто зависнуть тут ненадолго.
Такова наша жизнь — возможность сбегать на месяцы и веселиться без забот. «Килл-Джон» только вернулся из мирового турне и мы ничего нового не пишем, а «перезаряжаемся», как сказал бы Уип. Это означает, что ребята трахаются напропалую и веселятся, чтобы мы не поубивали друг друга, а потом соберемся, чтобы все повторить.
Эти мысли кажутся мелочными. И все же я здесь, размышляю.
class="p1">— Я просто хочу сказать, что ты наконец-то убедил меня съехать из моей прекрасной квартиры…
— Бабушкиной квартиры, — перебивает он.
— Я унаследовал ее от бабушки.
Киллиан фыркает.
— И ты не поменял ни одной чертовой вещи в этой квартире. Клянусь, каждый раз входя туда, я вспоминаю слабозаваренный чай и мягкие бисквиты, которые твоя бабушка навязывала, когда мы ее навещали.
— Тебе нравились эти бисквиты.
— Да. Хорошие времена. — Он счастливо вздыхает. — Тебе нравится это место?
Я осматриваюсь по пути к дивану. Киллиан ужаснется, когда увидит, как много бабушкиной мебели перекочевало сюда. Его всегда беспокоит мой стиль в декоре. Что я могу сказать? Вещи бабушки комфортные и знакомые.
— Оно на самом деле… светлое.
— Светлое? — звучит, словно он сбит с толку.
— Множество окон. Высокие потолки.






