Но ради тебя? Я буду рядом, буду сражаться бок о бок с тобой и никогда не пожалею ни об одном проведенном с тобой дне.
У меня нет слов. Все, что я могу — это притянуть Стеллу еще ближе и держаться за нее как за последнюю надежду. Пока я пытаюсь успокоиться, она что-то тихо напевает себе под нос, вырисовывая круги на моей дрожащей спине.
— Спасибо за доверие, — говорю я, едва обретаю дар речи. — За то, что не побоялась упасть в омут любви с головой. Обещаю, Стелла, я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя.
— Ты уже поймал меня. — Ее голос звучит для меня, словно песня. — На крючок. В ту секунду, как украл мое мятное мороженое с шоколадной крошкой.
Ухмыльнувшись, обнимаю ее за плечи, и мы покидаем мост.
— Да неужели? Кнопка, мы оба знаем, что воришкой была именно ты.
— Неправда! Ты знал, что я охотилась за мятным.
— И за поцелуем?
Она краснеет.
— Ладно, твоя взяла. В смысле, ты видел себя? Как я могла сопротивляться?
Смеюсь так громко, что слышно на весь парк, и поднимаю Стеллу на руки, как в тот день, когда переносил ее через лужу.
— Я люблю тебя, Стелла Грей.
Она кладет голову мне на плечо.
— И я тебя люблю, Джон-Джакс Блэквуд.
Эпилог
СТЕЛЛА
Сейчас осень — мое любимое время года в Нью-Йорке. В этот период здесь свежо и прохладно, в воздухе временами витает запах жареных каштанов, разносящийся по аллеям. Листья приобретают оранжевый и золотой цвет, но большие лужайки, устилающие центральный парк, по-прежнему изумрудно-зеленые. Но сейчас вы явно не заметите эту деталь из-за скопления народа.
Подпрыгивающая толпа обращена к установленной под поблекшим небом сцене. Она начинает скандировать: «Килл-Джон». Выкрики перерастают в рев, когда Джон, Киллиан, Уип и Рай выбегают на сцену и машут присутствующим рукой.
Джон через голову накидывает ремень от гитары и подходит к микрофону. Боже, как сексуально мой мужчина смотрится на сцене, раскачивая бедрами и шаловливо улыбаясь. На нем оливково-зеленая футболка, обтягивающая тугие мышцы, а когда Джон берет микрофон, то к этому зрелищу добавляются напрягшиеся бицепсы. Клянусь, половина зрителей сходит с ума от его вида, увеличенного на огромном экране за сценой. В этот момент он превращается в Джакса Блэквуда.
Джакс широко улыбается, а какая-то девушка из толпы кричит о вечной любви к нему. Его глубокий голос эхом разносится по парку.
— Привет, Нью-Йорк! — Крики усиливаются. Он делает паузу, ожидая, когда шум немного стихнет. — Сегодняшний вечер особенный. Он посвящен прекрасным людям, которых мы потеряли, и всем, кто страдает молча. — Кто-то принимается свистеть, но остальные умолкли, поэтому слышно, с каким волнением в голосе Джакс продолжает: — Сегодня вечером мы решительно заявим миру: больше нельзя отмалчиваться, когда дело касается психического здоровья.






