Улыбка так и просится, но я сдерживаюсь. Я чертовски нервничаю и беспокоюсь, что не смогу облегчить ее боль или все объяснить, но Стелла заслуживает разговора начистоту.
— Ты не нужна мне для того, чтобы собирать меня по кусочкам. Ты нужна мне для другого. Мне необходима твоя улыбка, твой смех. Мне нужно, чтобы ты была моим лучшим другом, моей возлюбленной, моим всем. Заботиться о тебе, прикасаться к тебе, готовить тебе ужин, доставлять удовольствие в любое время дня и ночи. — Подаюсь вперед, эмоции комом застревают в горле. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я был бы счастлив провести остаток жизни вместе, пытаясь стать лучшим, что когда-либо случалось с тобой.
Точкой для моей речи служит детский смех на заднем фоне и отдаленный рев клаксона. Стелла растерянно смотрит на меня, закусив зубами нижнюю губу.
— Джон… — у нее срывается голос, — это все, что мне было нужно. Я тоже хотела заботиться о тебе, и не потому что считала тебя слабым или сломленным, а потому что любила тебя и хотела баловать своей любовью.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас свалит на хрен из груди.
— Кнопка…
Тянусь к ней, но Стелла делает шаг назад, выставляя перед собой руки.
— Мне трудно доверять. Да я никогда даже не пыталась, пока в моей жизни не появился ты. А потом ты ушел и… — слезинка скатывается по щеке, и Стелла делает резкий вдох, будто злится, что проявила некую слабость, — и теперь утверждаешь, будто больше не поступишь так?
— Не поступлю, — с готовностью обещаю я.
Еще одна слезинка блестит на щеке.
— Но откуда ты знаешь? Ты запаниковал, и первым порывом было отвергнуть меня. Как я могу пойти на такой риск?
Боже. У меня нет ответа на этот вопрос; я просто знаю, что больше так не поступлю. Я могу наломать дров в других делах, но больше не отпущу ее. Не смогу. Только вот со Стеллой подобный номер не прокатит. Чувствую нарастающее давление в уголках глаз и области груди. Глубже засовываю в карманы сжатые в кулаки руки.
— Я не знаю, что сказать, чтобы ты осталась.
Стелла кивает, и по ее нежным щекам уже ручьем бегут слезы.
— А я не знаю, есть ли хоть какие-то слова, способные изменить мое решение.
Мы стоим и смотрим друг на друга, а я чувствую, как между нами растет пропасть. Испытывал ли я когда-нибудь настоящую боль? Впрочем, эта не сравнится ни с чем. Она пробирается под кожу и рушит надежду на лучшее. Я не справлюсь, если
потеряю Стеллу.
Еще раз кивнув, она поворачивается и уходит. Горло сжимается от переполняющих эмоций, когда я наблюдаю, как она удаляется. С каждым ее шагом мое сердце кричит: «Нет, только не это», а тело как будто парализовало. Понятия не имею, должен ли отпустить ее, отойти в сторону или же бороться за нее и умолять…
Но Стелла внезапно останавливается, и у меня тут же перехватывает дыхание.






