ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

+ Первобытный охотник, выживающий в проклятых пустошах. + Чернокожий вождь, ставший лучшим гладиатором империи. + Рыцарь в странных доспехах, о котором говорят, что он спустился с неба. + Эхо Древних Пролог Автор благодарит В.В.Пискарева, без поддержки которого эта книга никогда не была бы написана. Сородичи плотным живым кольцом окружили костёр, разведенный на большой площадке в центре стойбища варанхов. Сбившись плотной кучей поближе к теплому пламени, расселись дети. Слушали старого шамана, разинув рты и восторженно хлопая глазами. Чуть поодаль расположились взрослые, кто-то хмурился, кто-то весело скалил зубы. Но никто не шумел, вели себя тихо. Разве что изредка могли щелкнуть ногтями, давя вошь, или ненароком пустить ветры. Внешне безобразный, но всеми уважаемый, рассказчик восседал на шкуре громадного пустынного кота, расстеленной на плоском камне. Отсветы пламени плясали на его источенном морщинами и покрытом струпьями лице, а глаза вдохновенно горели. Словно в перемороженную картофелину вставили пару сверкающих бриллиантов. - В любом брюхе живут мелкие существа – червячки, слепыши, всякие личинки. И в тебе, маленький Чих, и в тебе почтенная Даха, - шаман выдержал небольшую паузу, задумчиво пошамкал губами, и продолжил. – Мы дарим им кров и пищу, мы – их боги, а они этого даже не понимают. Но чего ждать от глупых червей? У них нет глаз, чтобы видеть, и нет ушей, чтобы слышать. Шаман затих, а потом неожиданно резко возвысил голос: - Но мы-то с вами не черви! Мы видим и слышим! И потому чтим бога, внутри которого живём! Кто-то из самых маленьких испугался и заплакал. Раздался шлепок – понятливый малыш ойкнул и притих, обиженно шмыгая носом. Шаман продолжал: - Все мы живём в брюхе великана. Белые облака – это небесное сало, грозовые тучи – гнойные нарывы, прорывающиеся молниями и гнилостной влагой. Старик замолчал, обвел серьезным взглядом собравшихся, остановился

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Кто знает? Нгарх знает, - надменно усмехнулся Таруй, - а с артефактом они промахнулись, зайдя слишком далеко на юг. Мы навестим этот столб через недельку-другую, когда пойдем дальше.

- Ты сказал столб?

- Ну да, что-то вроде того – до сих пор опасный осколок древней эпохи. Столь древней, что даже мой народ тогда ещё не родился.

- Опасный? Зачем же имперцы искали его?

- Наверняка для того, чтобы постигнуть древние знания, - снова усмехнулся Таруй, - ты же знаешь, что император – безбожник и воплощение зла. Как и всякий, ему подобный, он хватается за любую возможность навредить нашему миру.

- Да-да, понимаю, - нетерпеливо отмахнулся Атомба от пафоса общих фраз, - но чем опасны эти осколки? Разве не вся магия мира принадлежит нашим богам? И разве сами боги не древнее этих артефактов?

- Слишком трудные вопросы задаешь, - нахмурился Таруй, - не твоего ума это дело, вождь.

Атомба помрачнел, но стерпел обиду.

- Ладно, не дуйся,

старый друг, - смягчился Таруй и примирительно похлопал Атомбу по плечу. Потом задумался, словно прислушиваясь к голосам в голове, и недобро усмехнулся тонкогубым ртом:

- Мне пора. Великий Нгарх голоден, и захваченные тобой пленники будут очень кстати, бог благодарит тебя за них.

Атомба кивнул в ответ на похвалу, но потом обеспокоенно покачал головой:

- Нгарх продолжает расти? Всего три дня назад мы добавили в упряжь двух крепких волов, чтобы тащить шатёр великого. Неужели опять пришла пора увеличивать колесную платформу?

- Не беспокойся об этом, дружище. Если бог пожелает, он продолжит взращивать тело. Однако пока он растет в другом смысле, духовном, - альбинос торжественно сцепил тонкие ладони и закатил вверх красные глаза.

На минуту воцарилась тишина. Прервал её страшный душераздирающий крик со стороны лагеря. Атомба узнал голос пленной женщины, с которой недавно разговаривал.

- Вот видишь, заболтался с тобой – и опоздал, - сокрушенно вздохнул Таруй, открывая глаза и расцепив ладони, - похоже, начали без меня.

Глава 9

Затяжная жара сменилась, наконец, дождями. С одной стороны, неплохо – по прохладе идти всяко легче. Но с другой, дождь – это размытые дороги, лужи и грязь. Ноги соскальзывают, люди спотыкаются, нет ни строя, ни порядка.

Отряд, насчитывавший почти сотню ополченцев, растянулся вдоль дороги неподобающе длинной вереницей. Первый боевой задор затух уже на следующий день пути. Невыспавшиеся и опухшие после ночной попойки мужики хмуро месили ногами дорожную грязь, почти не переговариваясь между собой. Как ни старался сержант Яр создать хоть какое-то подобие строя, получалось слабо. И проблема крылась не столько в непонятливости мужиков, сколько в нежелании барона Руделя участвовать в подготовке новобранцев.