Фейский ключик вибрировал, как свихнувшийся камертон, ведь ему предстояло самое удивительное событие за всю свою артефактную жизнь: ТАКИХ межпространственных дверей он не открывал! Я изо всех сил сжал трофей с фестиваля, потому что если ему и предстоит открыть последнюю свою дверь, то он сделает это до того, как распадётся на атомы!
Каждая точка, которую, по заданию Альберта, посетили наши помощники, засветилась новой звездой, одной из тысячи в Созвездии, покрывающем земной шар. Должно быть, из космоса это выглядело красиво, а Солнце по-прежнему пылало, заставляя учёных в очередной раз переписывать строчку о «самой сильной магнитной буре за историю человечества»…
Вихрь расходился всё сильнее и сильнее, от стен уже ничего не осталось, а вместо проёмов было всё те же двенадцать сияний, благоразумно не смешивающихся в одно. Вихрь грыз пол комнаты; кольцо из двенадцати цифр стёрлось, площадка уменьшалась быстро, как лёд в духовке.
– Лу, бери перо, живо!!! – Альберта было едва слышно за гулом волшебных разноцветных ветров. Я выхватил из его руки стеклянную рисовалку, и удивился, насколько она тяжело передвигалась в пространстве! Как ложка, которой мешают очень густой кисель. Это сравнение позволило мне понять, как двигать её, и я зачарованно смотрел, как она рассекает, не воздух, но пространство! Само пространство бурлило и перетекало вокруг.
– Что писать?! – Я понял, что тоже начинаю паниковать, потому что стремительно терял уверенность в себе! И тут же получил живительный подзатыльник от Стаса. Альберту зарядить он не смог, зато на меня подействовал отрезвляюще. Не время, потом поистерю, а сейчас нужно доделать начатое!
– Пиши…! – расслышать Альберта было невозможно, поэтому я опустил карандаш на страницы книги, и из него полились сияющие белоснежные краски, которые выводились в текст. Слова, которые я писал, складывались в сюжет, и я понимал, что я всё делаю правильно, хоть и быстро забывал, о чём пишу. Каждый иероглиф представлял собой целую фразу: очень сложный, и в то же время невероятно информативный язык, который я успел изучить, мельком подсмотрев за персонажем-писателем, вместе с сюжетом, который он задал.
– КУДА?! – Стас попытался схватить Альберта за шиворот, но не смог, а сам персонаж подбежал к краю платформы, выцепил из вихря сияющих шлейфов одну белоснежную прядь, вытянул её на манер стрелки часов, и со всей силы вонзил в пол. Даже в жутком гуле урагана был слышен стеклянный хруст, надломивший мозаичное изображение циферблата, где между двенадцатым и первым часом вырос мерцающий бриллиант ещё одного деления…
БОММ!
– Пиши, не отвлекайся, – сказал Альберт: тихо, но различимо в полной тишине.






