Потому что это не только гораздо больше, чем я могла ожидать, это… чудо, которое вам протягивают в открытых ладонях. Он не просто собирается меня простить за глупости, совершенные по незнанию, он планирует меня же защищать.
Меня… саму себя уже обвинившую в косвенной причастности к смерти его сестры.
Доверие?
Да, именно с него всё и началось. С того чувства, которое я, оказывается, давно где-то потеряла и не заметила. А сидящий передо мной мужчина, молчаливо наблюдающий за сменой эмоций на моем лице, не захотел мириться и теперь настойчиво и жестко, как умеет, пытается его вернуть. Впихнуть в меня. Сделать другой.
Готова ли я меняться?
Хороший вопрос.
Но и ответ известен.
Готова. С ним.
Больше ни секунды не медля, подхватываю ручку, переворачиваю договор, не видя в нем ни одной буквы, отгибаю последний лист и подрагивающими пальцами вырисовываю чуть кривоватый автограф.
Я свой выбор сделала.
Глава 36
— Спасибо.
— За что? — хмурюсь.
Засмотревшись, как Виктор пододвигает к себе документ, неторопливо расписывается и после убирает его в ящик стола, пропускаю момент, когда он вновь сосредотачивает все внимание на мне.
— За доверие, Вера.
Его голос по-прежнему нейтрален, но взгляд.
Он меняется. Смягчается и светлеет. Это выглядит так, будто сквозь тяжелую, почти черную тучу
прорывается и выскальзывает солнце, моментально освещая все вокруг.
Арский не только сам — хамелеон, ловко умеющий менять маски, но и взгляд у него соответствующий. Безумно говорящий.
Или это я настолько заточена на него самого и его эмоции, что улавливаю самые незначительные нюансы и оттенки?
И реагирую.
Чутко. Остро. Мгновенно.
— Я боялась. Боялась тебе говорить, — спешу объяснить причины своего молчания, — я боялась, что ты не поймешь и оттолкнешь…
Складываю руки на коленях и сжимаю в замок.
Говорить о собственных страхах сложно, но я больше не хочу, чтобы мои поступки понимали неверно и трактовали искаженно.
— И тогда я…
— Стоп!
Одно негромко произнесенное слово обрывает мою речь на полуслове и заставляет поднять взгляд.
— Так не пойдет, — произносит мужчина, качая головой.
Не понимаю его. Сдвигаю брови и прикусываю губу.
Не нужно рассказывать?
Ему неинтересно?
Или он сейчас куда-то спешит? И я должна буду…
— Иди ко мне, — Арский протягивает руку раскрытой ладонью вверх, — иди сюда, давай, Ве-ра.
Зовет, как пугливого котенка.
Сглотнув, поднимаюсь из кресла и, сделав лишь три шага, оказываюсь сидящей на мужских коленях.
— Вот так-то лучше, — выдыхает мне в макушку и, обняв за талию, крепко прижимает к себе.
Тело окутывает знакомое тепло. Запах мандарина и корицы, такой привычный и любимый, будоражит обоняние. И успокаивает.
Бесшумно втягиваю его в себя и расслабляюсь. Ощущение, будто отворили дверь и позволили войти домой.
Бесподобно.






