Фыркаю, но потом становлюсь серьезной.
— Вить, тебе что-то угрожает?
Вглядываюсь через экран в лицо супруга, подмечая и тени под глазами, и короткую бороду вместо привычной щетины, и общий усталый вид, пусть он и старается улыбаться и казаться беззаботным. Хочу к нему.
— Только сердечный приступ, если ты с кем-то кроме меня париться пойдешь, — ворчит ревнивец.
Улыбаюсь.
Такой милый. Мой.
— Не пойду, — заверяю, касаясь пальцами экрана, а желая его кожи, чтобы подарить ласку и почувствовать ответное тепло, — только будь осторожен.
Обещает.
А я верю.
* * *
Игнатова Ивана Сергеевича находят в доме его любовницы Синюхиной Валентины Игоревны на четвертый день моего пребывания в родительском доме, когда я успеваю обойти всех родственников по кругу и начать лезть на стенку, а еще понять, что… предписания Мирской я безбожно нарушила.
— И что мне делать? — спрашиваю у мамы, как и она, разглядывая четыре разных теста на беременность, показывающих везде одно и то же.
Беременна.
Однозначно.
Категорично.
— Рожать, Верунь, — фыркает довольная, как слон, родительница.
— А с мужем?
Понимаю, что туплю… но он обещал прилететь через три дня, а меня-то бомбит уже сейчас. И столько терпеть…
Да я взорвусь!
Но по телефону…
— Радовать, — уверенно заявляет Орлова-старшая и подмигивает. — Пакуй чемоданы, чудо. Я пошла билет заказывать.
Эпилог
— Да, мляяя! Пи@дец!
Знакомым возгласом встречает меня культурная столица нашей родины.
— И я тебя рада видеть, Денис, — смеюсь в голос, наблюдая за Гориным. — Но лучше сплюнь, и постучи по дереву. Пи@дец нам не нужен.
— Я лучше тому дятлу по лбу постучу, который меня толкнул, — ворчит племянник Арского, стягивая с себя рубашку и разглядывая большое темно-коричневое пятно от кофе, расплывающееся все шире у него на футболке. — Вера! Хватит ржать, посмотри, на кого я теперь похож. Полный стакан на себя опрокинул.
— Да ладно тебе, не ворчи, — подмигиваю. — Ты всё равно красивый.
— Не поверишь, язва, мне от этого никак не легче.
Горин напоминает шипящего кота, которого, не спросив разрешения, взяли и засунули в таз с водой, заставив «купаться».
Даже нос кривит похоже. Жаль, усов нет.
А мне всё равно весело.
Я же домой вернулась.
— Пошли, горе луковое, — подхватываю новоявленного родственника под руку и, не обращая внимания на толкотню и снующих туда-сюда прилетающих и встречающих, тяну его на буксире вперед. — Где там наша пальма спряталась?
— Чего?
Денис моментально прекращает страдать, сдвигает брови и устремляет на меня подозрительный взгляд.
Учитывая, что я вновь в балетках, а этот каланча на полторы головы выше меня, выглядит все слегка зловеще.
— Забыл что ли? — фыркаю, нисколько не впечатляясь его хмуростью.






