ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поздняя беременность – это не только долгожданное счастье, но и огромный риск. А вокруг так много мошенников, которые наживаются на отчаявшихся женщинах, да и рынок подпольного суррогатного Татьяна Устинова, Павел Астахов Райский плод © Астахов П., Устинова Т., 2024 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024 Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность. * * * Черный рынок материнства… Бессмысленное словосочетание? Увы, нет, жутковатая реальность. Тандем писательницы Татьяны Устиновой и юриста Павла Астахова – беспроигрышное сочетание, чтобы погрузиться в очень реальное описание будней беременной женщины и, к сожалению, не менее реального мира, где дети становятся товаром. Главная героиня цикла – судья Елена Кузнецова – столкнется в книге и с тем, и с другим. Сауле Каган, эксперт LiveLib На учет в женскую консультацию я встала по месту жительства. Сашка, конечно, вопила как резаная, что это неправильно и вообще опасно – пользоваться бесплатной медициной. Вообще с того самого момента, как моя взрослая дочь узнала о моей беременности, она только и делала, что вопила. И, как можно догадаться, не от радости. Я Александру, конечно, понимала. Девятнадцать лет дочь была единственным ребенком в семье, и тот факт, что она давно выросла, живет отдельно и фактически имеет собственную семью, ничего в этом раскладе не менял. Сашка отчаянно ревновала меня к будущему малышу и не могла в этом признаться. И скрыть это не могла тоже. – Ты хочешь оставить

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сашка подняла руку и помахала ей. Именно в этот момент у нее зазвонил телефон. Александра была уверена, что это Фома, который всегда умел настаивать на своем. Она хотела сбросить вызов, но на экране высветилось имя Натки.

– Да, Наташа, – ответила Сашка. – Ты представляешь, когда ты ушла, Настя стала рожать. Так что мне пришлось экстренно доставлять ее в больницу. До мамы я не дозвонилась, так что пришлось проявлять изобретательность и справляться самой. И я справилась. Так что никакая я не эгоистка.

– У меня шершавый язык! – возопила тетка в трубке.

– Что еще случилось? – Сашка была безмятежна, потому что ничего плохого за несколько часов до Нового года больше не ожидала. Экстренное происшествие с ней сегодня уже случилось. А снаряд, как известно, крайне редко попадает в одну и ту же воронку.

– Я сказала Косте, что если Миронов погибнет в этой своей Антарктиде, то ребенок твоей матери сможет стать его прямым наследником, – Натка всхлипнула в трубке. – Таганцев еще тогда так на меня рассердился.

– Циничненько, – согласилась Сашка, потянула на себя дверь подъезда и вдруг снова встревожилась. – И что? Ты же не хочешь сказать, что Виталий погиб?

– Нет, не хочу, – Натка снова всхлипнула. – Но это вполне возможно. Я прочитала в интернете, что китобойное судно потерпело крушение в Антарктике, столкнувшись с другим, китобойным траулером намного крупнее. Его пытались буксировать к берегу, но трос оборвался, и трюм быстро наполнился водой.

– И чего? – не поняла Сашка. – Какое отношение Виталий Александрович имеет к китобойному судну?

– Он же собирался какое-то время жить на китобойной базе, – сварливо заметила Натка плачущим голосом, – так почему бы ему не оказаться на траулере, который вышел в море? Саша, если он погибнет, я этого себе никогда не прощу. Потому что это я накаркала. Притянула беду.

– Наташа, ты бы не придумывала, – отмахнулась Сашка со вздохом. – Что это у тебя под самый Новый год фантазия разыгралась. Какие китобои? Какое крушение?

– Я не знаю, как сказать об этом твоей матери. Она может не выдержать. Она же в глубине души любит этого негодяя.

– Не надо ничего говорить маме, – Сашка начала сердиться. – Ничего не произошло. Ничего не случилось. И Миронов – не негодяй. Он мне помог с налогами, хотя мама с ним к тому времени уже поссорилась. Он – хороший человек и маму тоже любит.

За разговором Сашка зашла в подъезд, поднялась по лестнице и теперь уже подходила к собственной квартире, где на пороге открытой двери стояла мама.

– Что сегодня за день возврата к прошлому? – спросила та независимым голосом. Слишком независимым для того, чтобы Сашка поверила, что ей все равно.