ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поздняя беременность – это не только долгожданное счастье, но и огромный риск. А вокруг так много мошенников, которые наживаются на отчаявшихся женщинах, да и рынок подпольного суррогатного Татьяна Устинова, Павел Астахов Райский плод © Астахов П., Устинова Т., 2024 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024 Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность. * * * Черный рынок материнства… Бессмысленное словосочетание? Увы, нет, жутковатая реальность. Тандем писательницы Татьяны Устиновой и юриста Павла Астахова – беспроигрышное сочетание, чтобы погрузиться в очень реальное описание будней беременной женщины и, к сожалению, не менее реального мира, где дети становятся товаром. Главная героиня цикла – судья Елена Кузнецова – столкнется в книге и с тем, и с другим. Сауле Каган, эксперт LiveLib На учет в женскую консультацию я встала по месту жительства. Сашка, конечно, вопила как резаная, что это неправильно и вообще опасно – пользоваться бесплатной медициной. Вообще с того самого момента, как моя взрослая дочь узнала о моей беременности, она только и делала, что вопила. И, как можно догадаться, не от радости. Я Александру, конечно, понимала. Девятнадцать лет дочь была единственным ребенком в семье, и тот факт, что она давно выросла, живет отдельно и фактически имеет собственную семью, ничего в этом раскладе не менял. Сашка отчаянно ревновала меня к будущему малышу и не могла в этом признаться. И скрыть это не могла тоже. – Ты хочешь оставить

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я удивилась, потому что в те времена, когда я рожала Сашку, проносить цветы в роддом строжайше запрещали. Что ж, и времена поменялись, да и в платной клинике на многое смотрят иначе.

– Откуда цветы? – спросила я.

– От будущих родителей Егора.

– Егора? Ты дала ему имя?

– Нет, это приемные родители решили, что его будут звать Егором. Я его даже не видела. Только после родов мельком и все. Он в отдельной палате, на искусственном вскармливании, и эта женщина, его будущая мать, приходит его кормить по часам.

На этих словах Настя отвернулась к стене, но я успела заметить, что она плачет.

– Когда ты должна подписать согласие на усыновление?

– Завтра.

– Настя, может быть, ты еще подумаешь? Ты не обязана этого делать.

Девушка рывком села в постели.

– Да? – спросила она зло. Слезы моментально высохли на ее бледном личике. – А как мне дальше жить? На какие деньги? Как учиться? Что сказать маме?

– Через все это можно пройти.

– Да? А долг приемным родителям за съемную квартиру и наблюдение в клинике я как верну? У меня таких денег никогда не было. Я их даже в руках не держала. А роды у меня, между прочим, оказались с осложнением. Мне сказали, что если бы Сашка промедлила, то могли бы и не остановить кровотечение. А может, оно и лучше бы было? Не пришлось бы всю оставшуюся жизнь мучиться.

Она снова отвернулась к стене и бурно зарыдала.

– Настя, – сказала я мягко. – Деньги – дело наживное. И с долгом можно что-нибудь придумать. Я уверена. По крайней мере, вернуть их цивилизованным путем можно только через суд, а это дело небыстрое. Пара месяцев у тебя есть. На работу устроишься. Удерживать долг будут частями.

– Нет, Елена Сергеевна. Я все решила. Мне все эти проблемы не нужны. Я институт закончу, образование получу, найду себе нормальную работу, а не такую, куда возьмут мать-одиночку без московской прописки. И человека встречу хорошего, не такого негодяя, как мой бывший парень. Вот тогда и рожу. Будут у меня еще дети, я себе здоровье абортом не испортила. А что касается Егора, так и его ждет лучшая жизнь, чем с матерью – нищей студенткой.

В чем-то она, несомненно, была права, но мы с Сашкой покинули палату с тяжелым чувством. Назавтра Анастасия Лебедкина подписала согласие на усыновление ее ребенка Игнатом и Ольгой Кормильцевыми. Документы ушли в отдел опеки, и за этим процессом внимательно наблюдали оперативники – друзья Таганцева.

Как и следовало ожидать, все оформили в кратчайшие сроки, и сразу после новогодних каникул дело ушло в Москворецкий суд. Настю к тому моменту выписали из родильного отделения. Мы с Сашкой забрали ее и привезли к себе домой. Девушка находилась в слишком подавленном состоянии, чтобы оставаться одной в съемной квартире, оплаченной еще на три месяца. Но Насте нужно было время, чтобы прийти в себя.