Таганцев побежал за моей курткой, Тамара Тимофеевна кинулась вызывать «скорую помощь» из клиники, Натка и Сашка обнимали меня за плечи, Сизовы восклицали, что все обязательно будет хорошо.
Через час я уже возлежала на родильном столе в клинике «Райский плод», а еще через три держала на руках своего второго ребенка. Мальчика. Сына. Девять из десяти баллов по шкале Апгар. Мой малыш был совершенно здоров. Какое счастье.
– Давайте, мы его унесем, – сказала акушерка, протягивая к моему сыну руки.
– Я хочу, чтобы он лежал со мной, – твердо заявила я.
– Не положено, – понизив голос, сообщила акушерка. – У пациентов доктора Эппельбаума всегда детей забирают. Вы же сами понимаете.
Ну да. Мой ребенок считался здесь «отказником». Таких с матерями не оставляют, чтобы не вызывать ненужного привыкания. Об этом я не подумала. Как и о том, что мне не дадут кормить малыша грудью, а еще могут вывезти его из клиники в любое другое место. Я же об этом даже не узнаю. Медлить дальше было нельзя.
– Позовите доктора Эппельбаума, – твердо сказала я.
– Но ночь на дворе. Доктор приедет утром.
– Пока я не поговорю с Маратом Казимировичем, ребенка я вам не отдам.
Акушерка странно посмотрела на меня.
– Хорошо, я сейчас позвоню, – наконец ответила она и куда-то ушла. Вернулась она через десять минут со странным выражением лица.
– Ну, что сказал Эппельбаум?
– Я не смогла с ним переговорить. Его жена сказала, что его вызвали на допрос в Следственный комитет.
Вот как. Что ж, наша с Таганцевым и его друзьями многомесячная работа наконец приносила свои плоды.
– Я не отдам ребенка.
– Но это не положено.
Я набрала номер Плевакиной. Конечно, она наверняка уже спала, но сейчас речь шла о спасении моего ребенка, так что не до церемоний. Тамара Тимофеевна поняла меня с полуслова и пообещала позвонить Козловскому. Директор клиники перезвонил через пять минут, и все это время я судорожно прижимала сына к груди, словно боялась, что его у меня отнимут силой.
– Да, Илья Семенович, – акушерка выслушала слова начальства и посмотрела на меня, поджав губы.
– Главврач распорядился поместить малыша в одну палату с вами.
Услышав эти слова,
я наконец смогла расслабиться. Нас отвезли в палату, и мы оба уснули до утра. До появления доктора Эппельбаума я успела дважды покормить сына грудью и отправить его первые фотографии Сашке и Натке. Мы все сошлись во мнении, что он просто чудо.
В районе десяти утра в мою палату зашел Эппельбаум, невыспавшийся и хмурый.
– Что вы тут устроили, дорогая Елена Сергеевна! – накинулся он на меня. – Что это за представления со звонками Козловскому? Вы что, не знаете правил?
– Меня эти правила не касаются, – твердо парировала я. – Марат Казимирович, я не подпишу согласие на усыновление. Я не откажусь от моего ребенка.






