— Когда ты будешь носить мою фамилию, когда ты будешь носить моего ребенка, ты тоже будешь говорить, что у нас должны быть раздельные финансы? Ты собираешься работать всё это время?
Я протянула руку и мягко погладила его ладонь, лежащую на моем колене, стараясь его успокоить.
— Нет, Макс, — сказала я мягко. — Я доверяю тебе. И буду готова отдать тебе заботу о нашей семье.
После этих слов Макс немного расслабился, в его глазах мелькнуло ожидание. Он давно намекал на семью, очень хотел заботиться, отдавать.
На самом деле, у Макса была и другая причина, по которой ему не нравилась моя идея открыть мастерскую. Он помнил, что в другой жизни, в будущем, которое так и не наступило, я открывала мастерскую с Люцианом. Именно поэтому он постоянно спрашивал, нужна ли мне поддержка по работе, требуются ли вложения — ведь он не мог помочь мне в мастерской, будучи стихийником.
В такие моменты я всегда повторяла ему, что он — особенный, другого такого нет. Мне не нужен Люциан; я никогда его не знала. Я знала только Макса, любила только Макса и хотела только Макса. И я повторяла это снова и снова, обхватывая его лицо ладонями и заглядывая в его тёмные глаза.
Я надеялась сделать своим бизнес-партнёром Билли, который сейчас был невероятно успешным изобретателем и не спешил возвращаться в ликвидаторы. Как и я, он давно перерос работу на других. Нас обоих стесняло то, что мы должны следовать многочисленным процедурам, введённым в компаниях; мы знали, что способны творить и изобретать быстрее.
Полгода назад Билли женился… на Эмме, устроив перед этим настоящую долгую охоту за подругой, с самыми невероятными ухаживаниями и подарками. Для Эммы это был уже второй брак, но Билли не беспокоил ее, пока она не развелась.
На свадьбе Билли признался мне, что, будь Эмма счастлива, он отпустил бы её и, возможно, через несколько лет смог начать видеть других женщин.
Но, к сожалению, Эмма не была счастлива в браке. Она словно не могла пережить свою первую влюблённость и в какой-то момент призналась мне, что в браке не испытывала и доли тех чувств, что испытывала к Билли. И теперь, когда она не видела его на работе, её тяга к нему только усиливалась.
— Я поддержу тебя, что бы ты ни решила, Эмма.
— Если он допустит хоть одну ошибку, я сразу разведусь с ним. Он знает это. Сказал, что будет доказывать мне свою любовь, искупать вину всю оставшуюся жизнь.
Об Эстер мы почти ничего не слышали. Мистер Диксон был осуждён вслед за Люсиль и мистером Маршем, но не сразу, а после того, как две апелляции Люсиль провалились. Однажды, в восемьсот седьмом году, из любопытства, мы решили проверить, числится ли Эстер в списках академии, и обнаружили, что она перевелась в другое учебное заведение.






