– Распишитесь.
Мария поставила свою подпись.
Наташу с дочкой увезли ранним утром. Куда, в каком направлении, – не знал никто. Марию мучила совесть, что она оговорила Наталью, и по её наговору подругу забрали. Два дня не решалась заглянуть к Прасковье Николаевне, опасаясь её суда. Когда преодолев страх и стыд пришла к ней, понимая, что старая женщина нуждается в помощи, та сидела у постели мужа и горько плакала. Яков Семёнович умер пару часов назад. Его сердце не выдержало известия о беде, постигшей Наташу и её дочку. Организацию похорон Мария взяла на себя. Она сбегала в горсовет. Там ей выделили место на кладбище, помогли с гробом. После похорон мужа Прасковья Николаевна тоже не задержалась на этом свете. Прожила около года. О предательстве Марии так и не узнала, и до последних своих дней позволяла Марии быть рядом. Они вместе оплакивала горькую судьбу Наташи.
А вместе с тем, вновь прибывших в проверочно-фильтрационный лагерь Тульской области, среди которых была и Никитина Наталья с дочкой, сначала привезли на станцию Ключевка, а потом доставили
в сборно-распределительный пункт. Изнемождённые, исхудавшие до безобразия, люди, как манекены, измотанные скотскими условиями перевозки, распределялись по казармам и занимали свои места на нарах. Совсем скоро их всех распределят по разным участкам лагеря, где им предстоит жить и работать до тех пор, пока их предыдущая жизнь в оккупации будет тщательно проверена на предмет измены Родине.
Наталью Никитину, как мать с грудным ребёнком, доставили на участок в посёлке Болохово. Ребёнка у неё забрали, но ей отныне разрешалось три раза в день бегать в ясли и кормить свою дочурку. Ясли располагались тут же неподалёку. В остальное время Наталья, как и все, работала на восстановлении шахты. В полной до краёв тачке в жару и в мороз, по обледенелой земле, возила камни и цемент сначала на первый этаж стройки, а через полгода – на второй. Жила, как и все, по строгому распорядку: с общим построением, перекличками, с внезапными проверками, продолжительными личными допросами следователя.
Когда она в первый раз пришла на допрос, майор среднего возраста сидел за столом и что-то писал. От стола на расстоянии двух метров стоял стул. Поздоровавшись, Наташа прошла и села.
Следователь оторвался от своих бумаг и пристально, оглядев Наташу начал допрос.
– Фамилия, имя, отчество?
– Никитина Наталья Юрьевна.
– Место проживания?
Она назвала. Потом он спросил про образование, профессию.
– Никитина Наталья, вы признаёте, что во время оккупации сотрудничали с фашистами?
– Нет. Я врач и работала в больнице. Лечила людей.
– А вот ваши соседи утверждают обратное.
– Надо же. И кто это?
– Нестеренко Мария Ивановна.






