ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Студенты с радостными лицами, празднично возбужденные, в начищенных до блеска ботинках шли с хорошенькими девушками — кто с сестрой, кто с возлюбленной — или с приятелями, а иные в окружении целых семей. О том, что происходило здесь несколько лет назад, они ничего не знали...

Людской поток не прекращался. Даже строгие, холодные и обычно недоступные для посторонних аудитории были заполнены сейчас нарядной, оживленной публикой. Все изменилось и было так непохоже на те картины, что пронеслись сейчас перед мысленным взором Сёдзо! Он теперь здесь чужой и одинокий, как оторванный бурей увядший лист... И он даже не имеет права осуждать других. На душе стало пусто и тоскливо.

— А внешне все-таки университет здорово похорошел!— с чувством заметил Канно, когда, обогнув газон, они с приятелем подходили к новому зданию, окрашенному в светло-желтый цвет.

— Да? А вот Кидзу иного мнения. Он считает, что все эти архитектурные новшества перекочевали сюда из деловых кварталов — ни дать ни взять биржа, где торгуют наукой и дипломами.

«Как это на него похоже!»—подумал Канно и улыбнулся.

Ему представилось худенькое, смуглое, напоминавшее мордочку фокстерьера лицо Кидзу с острым подбородком и ослепительно-белым оскалом красивых зубов. Кидзу вырос в какой-то заброшенной горной деревушке в очень бедной крестьянской семье. И в школе и в университете он учился на средства общественной благотворительности, чему обязан был лишь своим исключительным способностям, и, естественно, был теснее связан со студенческим движением, чем кто-либо из маменькиных сынков.

— Я слышал, он работает в «Токио ниппо?» 9

— Да, репортером женского отдела, представляешь? — ответил Ода и от возмущения толкнул приятеля плечом.— Подумать только! Возьми любого из тех, кто спокойно кончил университет и устроился в торговых фирмах, банках и министерствах. Ведь никто 9 из них и в подметки ему не годится! А он трубит в этой «Токио ниппо»! Мало того, что газетка паршивая, сама работенка чего стоит! Таскается он по разным знатным дамам и получает от них интервью насчет воспитания юных девиц, проблем домоводства и даже рецептов домашней кулинарии. Жаль парня!

— Но он, наверно, духом не падает?—спросил Канно.

— Знаешь ведь его, он не станет ныть. Когда дело касается его самого, он, как всегда, отшучивается. Носится по городу с таким веселым и довольным видом, будто с неба ему в рот сладкие пирожки падают. Но все это напускное. Трудится он за двоих, а получает гроши — ему до сих пор все еще платят как стажеру. Впрочем, есть ребята и в худшем положении... В общем невеселая эта тема!

Тема и в самом деле была невеселая.