— Я вижу, ты все такой же идеалист! Сплошное бескорыстие! — От смеха ходуном ходила его грудь, широкие плечи и толстый живот, обтянутый темно-коричневым чесучовым кимоно. Таруми недавно исполнилось шестьдесят лет. У этого дородного, упитанного, крепко сбитого человека была крупная голова, подстриженные ежиком густые и жесткие волосы с сильной проседью. Его стесанный затылок и мощная красная шея образовывали прямую линию, что придавало Таруми сходство не то с быком, не то с каким-то диким зверем. Однако в физиономии его не было ничего примечательного, если не считать мясистого тупого носа и глубоких борозд, тянувшихся от крыльев носа к уголкам его резко очерченного рта, что делало его лицо волевым и сильным.
Скрестив руки на груди, Таруми продолжал:
— Ты, видно, еще мало горя хлебнул, а то бы, наверно, сначала подумал о себе, а потом уж об ученике. Разве люди всегда делают то, что им по душе и что они отлично умеют делать? Даже тому, кто ничем не подмочен, приходится заниматься вещами, от которых часто с души воротит. А вы начинаете сразу ершиться! Вашему брату нужно сейчас хвататься
за все и работать не покладая рук, лишь бы снова завоевать доверие! Да и лишние тридцать иен в месяц, полагаю, карман не оттянут?
Глядя на волосатые руки Таруми и кусая себе губы, Канно думал о том, что ему, пожалуй, действительно «нужно браться за все», ведь в пресловутой комиссии он получает всего семьдесят иен в месяц, а из них двадцать пять должен платить хозяину меблированных комнат.
— А знаешь,— сказал Таруми, обращаясь больше к жене,— эта старая лисица Окамото и тут ловчит. Прежнему учителю платил шестьдесят, а Сёдзо, как своему, решил положить в два раза меньше. Ну и прижимистый домоуправитель! Дрожит над каждым грошом, как будто деньги не .виконта, а его собственные. Сёдзо, вероятно, и сам знает, как там обстоят дела.
— Знаю,— усмехаясь, ответил Канно.— Скуповаты!
Не подумаешь, что это титулованная знать.
За эту зиму на кухне виконта Ато сожгли на несколько мерок угля больше, чем в прошлом году. И вот сквалыга-домоправитель вызвал к себе экономку и учинил ей такой разнос, что та не знала, куда и деваться. Да... Старик не задумается сэкономить каких-нибудь тридцать иен даже на обучении своего молодого господина. Сёдзо представилась непривлекательная физиономия Окамото: желтый лысый лоб с набухшими синими венами, впалые щеки, землистая кожа, побуревшая от долгого сидения в полутемной конторе.
— Впрочем,— заметил Таруми,— нужно видеть и обратную сторону медали: нынче все так поступают, не один Окамото.
— Возможно. Но ведь виконты Ато даже в своем роду считаются одной из самых богатых фамилий,— попробовал возразить Канно.— И ведь сами-то они, говорят, живут в роскоши.
— Ну и что ж! Вполне естественно.






