ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сэцу запустила пальцы в его густые, свисавшие на лоб волосы и слегка потянула за них. Кидзу, словно потревоженный во сне ребенок, недовольно замотал головой, что-то промычал и, тихо вздохнув, с трудом открыл слипавшиеся глаза.

— Ты все еще не спишь?

— Нет, я спала. Но мне приснился сон. Удивительный сон. Ты хочешь спать?

— Могу и послушать,— улыбаясь, сказал Кидзу.

Сэцу приснилось, будто у нее есть сын, резвый, шаловливый малыш. Вот они подымаются с ним по крутой, обрывистой дороге где-то в скалистых горах. Арековые пальмы простирают над ними свои черно-голубые листья, а между их стволов широкой серебристо-синей лентой сверкает море. Это ее родной островок, Малыш весело подпрыгивает на дороге впереди матери, и вдруг страшный крик вырывается из ее груди: ребенок внезапно исчез. Не иначе как сорвался со скалы! Сэцу падает ничком, свешивается вниз почти всем телом и кричит — зовет его по имени. И тут до нее доносится его звонкий голосок: «Кака-ян, кака-ян!» Милосердное небо! Он жив! Наверно, он упал в море и сейчас мужественно борется с волнами — ведь недаром он дитя острова. Но голос доносится откуда-то сверху. Мать поднимает голову и видит его на гребне утеса, над бездонной пропастью. Он сидит на самой вершине, где, казалось бы, некуда и ступить, и беспечно болтает своими стройными загорелыми ножками. Она хочет закричать: «Осторожно! Упадешь!» — но что-то сдавило ей горло, она онемела, оцепенев от ужаса, и внезапно проснулась с чувством мучительной тоски и болью в сердце.

— Я отчетливо помню, что называла его по имени, но

как — не могу припомнить. И лица его ясно не видела. Но очень был хорошенький малыш и такой бойкий!..

— Уж не хочется ли тебе ребенка?

От настойчивого взгляда Кидзу, полного сейчас озорного лукавства, она застыдилась, как девочка, и, улыбаясь, с мольбой в голосе сказала:

— Нельзя...

Могут ли они себе позволить иметь ребенка даже сей-час, когда условия их жизни переменились? Приятельницы, с которыми она когда-то работала в больнице, не раз говорили, что они раскаиваются, зачем в свое время не захотели иметь детей. А ведь они уже по нескольку лет были разлучены с мужьями. Тогда она удивлялась, как можно жалеть о том, что ты свободна от лишних пут? Но сейчас она, кажется, начинала их понимать. Но если обстоятельства изменятся и им с Кидзу снова придется расстаться? Или просто он уйдет от нее? Захочет ли, сможет ли она одна воспитывать ребенка? И только сейчас она впервые по-настоящему осознала ту главную мысль, вокруг которой сегодня переплетались все ее думы, когда она вязала. Иметь ребенка! Иметь ребенка от Кидзу, ребенка, который будет частицей его, его воплощением и сможет заменить ей его самого!

— Ты опять заснул?

— Нет.

— Что же ты притворяешься, что спишь?

Она взяла голову Кидзу и повернула к себе.