Сознание больного царапнул неизвестный ему чин «старший лейтенант», а следователь важно и внушительно заявил:
— Провожу дознание по факту полученного вами огнестрельного ранения,[2] а обстоятельства нехороши-с, рядом с вами нашли разряженный пистолет. Оружие антикварное, вероятно получено незаконным путем. Я уверен, что эксперт определит, что вы стреляли из этого пистолета. Имеются все основания для возбуждения против вас уголовного дела. Советую вам Александр Сергеевич быть предельно откровенным.
— Да уж, — с мрачной миной согласился Александр Сергеевич, — и Государю небось уже доложили?
Следователь из полиции хотел желчно заявить, что действующий государь знать не знает этого типа, у государя есть проблемы и посерьезнее, но сдержался.
— Доложили, им и послан, — с кривой улыбкой согласился государственный чин юстиции.
Больной опечалился. Государь терпеть не мог дуэли, а по порядку, утвержденному еще рескриптом Петра Первого, коему Государь пытался подражать, дуэлянтов казнят. Ну положим в течении четырех царствований за дуэли еще никого не казнили, но право такое было, а действующий государь уже вешал дворян, пытавшихся лишить его короны и головы. Не сам конечно, процедуру исполнили палачи и их подручные.
— Знаете кто в вас стрелял? — добросовестно исполнял процедуру дознания господин Иоделич.
— Дантес, также известный под именем барон Жорж де Геккерен, — ответил раненый и с некоторой толикой гордости добавил, — я тоже в долгу не остался в руку ему попал,
— Была перестрелка на стрелке? — уточнял чин юстиции, числившийся и получавший жалованье по Министерству внутренних дел,
— Это была дуэль и не Стрелке, а в районе Чёрной речки близ Комендантской дачи, — злобно ответил поэт, уловивший иронию в голосе типа,
— Для закона это не имеет никакого значения, — сухо ответил полицейский и призадумался.
В полиции он прозябал на мелкой должности, любил хорошо и часто выпить, а в работе предпочитал дела приносящие почти законную прибыль. А тут процессуальная рутина. И совершенно ясно, что у этого нищеброда Пушкина денег нет, поживится нечем, а вот работать по делу придется. Но нет такой ситуации, из которой не сможет найти выход следователь, не желающий заниматься рутиной, но желающий получать денежное довольствие и разные прочие законные или почти законные преференции.
— Милостивый государь, — делая вид что принимает игру «клиента» и подстраиваясь под его речь, хитро улыбнулся господин полицейский, — а год вашего рождения позвольте узнать?
— года 1799 мая месяца 26 дня, — весьма холодно ответил Александр Сергеевич, он недолюбливал чинов полиции, и этот унылый не стал исключением.






