ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Третье тысячелетие. В Лукоморье хирург Наталья Николаевна Гончарова экстренно оперирует доставленного «Скорой помощью» истекающего кровью мужчину, ей ассистирует операционная сестра Татьяна Лукоморье Глава 1 Действие книги происходит в вымышленным мире Лукоморья, а в этом вымышленном мире любое сходство с реальными людьми и событиями является совпадением. У моря видел дуб зеленый; Под ним сидел, и кот ученый Свои мне сказки говорил. Одну я помню: сказку эту Поведаю теперь я свету… А.С. Пушкин Сначала он увидел зеленый дуб у лукоморья, потом появился здоровенный черный наглый кот на золотой цепи. Кот бесцеремонно трогал лапами его тело, лежащее на чуть подтаявшем снегу, было больно. А ещё было очень холодно, несмотря на ясное небо, дул сильный ветер. Он почувствовал, что Кот наклонился к нему. — Ранен в живот, — негромко заметил Кот хрипловатым мужским голосом и приказал: — Дайте шприц с … Его укололи чем-то острым, прямо в вену, он хотел что-то спросить, но при перевязке от резкой боли, затопившей каждую частичку тела, потерял сознание. Из темноты к нему в черном шитом серебром бальном платье вышла Госпожа Смерть, у нее было прекрасное, родное и такое знакомое лицо, лицо его жены Натальи Николаевы Пушкиной. Видишь, как всё вышло, невесело улыбнулся он Смерти, ты уж прости меня. Не прощая его, Госпожа Смерть покачала головой и ушла. Когда он очнулся то почувствовал острый, въедливый и непривычный запах. — Где я? — глядя в белый потолок тихо спросил он. Сил поворачиваться не было. — Вы в Лукоморье, ох извините. Вы городской больнице, — ответил молодой звонкий женский голос, — Вас готовят к операции. Женщина в белом халате с медицинской маской на лице, машинкой быстро остригла ему волосы на голове, затем одноразовым бритвенным станком неаккуратно сбрила бакенбарды. Недовольно проворчала: — Ну и ногти вы себе отрастили, — Не ваше дело, — отрезал больной, — Как же это не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Родители считали, что дочери повезло, а она была внешне доброй, послушной девочкой и не хотела их разочаровывать. Училась как все, жила как все, без нравственных терзаний и всяких там любовей, распрощалась с девичеством на вечеринке после окончания первого курса, не меняя девичью фамилию легко вышла замуж, проходя ординатуру, сделала аборт и также легко без страданий развелась с мужем после ее окончания. Где проходила ординатуру там и осталась работать врачом — хирургом.

Когда родители умерли, Наталья Николаевна продала их большую квартиру и дачу, купила однокомнатную на окраине Санкт-Петербурга. И осталась одна одинешенька. Иногда хотелось выть, но она этого не делала, знала, бесполезно.

Но те кто полагал, в том числе и родители, что особым умом девушка не блистала, ошибались. Наталья Николаевна была от природы скрытным, весьма умным и волевым человеком, умение маскироваться было заложено в ее генетическую программу выживания. Хотите увидеть недалекую, старательную девочку? Да ради бога, вот вам послушная дочка или недалекая подружка студентка. А если хоть чуть сопоставить факты, то недалекая девушка не сможет успешно окончить медицинскую академию, работать хирургом и быть отличным шахматистом. К шахматам Наталья Николаевна пристрастилась, играя с однокурсником на скучных «не медицинских» лекциях в университете. Потом разбирала шахматные задачи коротая время на суточных дежурствах в больнице. Шахматы завораживали ее своей безупречной логикой, отточенным интеллектом и подлинной холодной математической страстью. А ещё ее всегда волновала судьба Натальи Николаевны Гончаровой — Пушкиной-Ланской, она читала ее биографию у разных авторов и от души ей сочувствовала, иногда ей так и хотелось крикнуть Наташе в девятнадцатый век, помочь, посоветовать, предостеречь, но чтение заканчивалась и желание проходило. А к тем авторам, которые считали, что Наталья Николаевна Пушкина была бездушной, равнодушной к Александру Сергеевичу кокеткой, она испытывала непонятную для себя стойкую неприязнь.

Подобно навязчивому городскому шуму за окном, до нее доносились голоса коллег.

— Пушкина сегодня готовьте на выписку, — это уверенный властный голос заведующего отделения.

Шутя и без злобы, за короткую черную бородку, пылкую страсть к юным, но уже совершеннолетним девицам, малый рост, его в отделении за глаза именовали: Черномор.

— У него еще операционные швы не зажили, — это тихий невыразительный голос палатного врача

— Ну и что? Десять суток уже прошли, нечего койка — место занимать, угрозы жизни нет, далее амбулаторное лечение. И вообще это обычная история, судя по внешнему виду и отсутствию документов он явный нелегал — мигрант.