– Но ты не так уж часто будешь его видеть! Он специально подбирает кого-то, кто не будет… эм… беспокоить его? К тому же мы с Реттом будем рядом. Это может быть весело.
То, что она описывает, действительно звучит как что-то довольно веселое. Уж точно веселее, чем проводить лучшие месяцы года в городском одиночестве.
– Может, тогда будем делать пьяные бранчи? – Мы постоянно устраивали пьяные бранчи, когда обе жили в городе, и я хочу вернуть эту традицию.
Ее губы немного дергаются:
– Будем.
Я опрокидываю в себя остатки пива, уже зная, каким будет мой ответ. Всю свою жизнь я плыву по течению. Периодически на пути этого течения возникают какие-то возможности, о которые я со всей уверенностью спотыкаюсь. Кажется, это одна из них.
И кто я такая, чтобы говорить возможностям «нет»?
– Да пофиг. Я в деле.
Мы едем через ферму и останавливаемся перед самым живописным домом, который я встречала. Он красный, с белой отделкой. Двор окаймляют маленькие живые изгороди, а белоснежные ворота открывают путь на грунтовую дорожку, ведущую к парадной двери.
Я очарована.
– Я что, буду жить здесь? – спрашиваю я, пока мы вылезаем из внедорожника Саммер, не в силах оторвать взгляд от восхитительного, идеально ухоженного дома.
– Ну да, – отвечает Саммер, не замечая моего восхищения. – График Кейда настолько плавающий, что лучше жить здесь. Мы раньше работали «командой»: я, его отец и миссис Хилл, но просыпаться и приезжать сюда к четырем тридцати утра – для них это слишком тяжело. И Кейд не любит просить их о таком. А вот живя здесь, тебе не придется так вставать – можешь спокойно спать, главное, что Люк не останется один в доме.
Саммер беззаботно шагает к входной двери, а я иду следом, размышляя, на что, черт возьми, я подписалась. Я ни черта не знаю о том, как заботиться о детях.
Или о том, как быть родителем.
Или о работе на ранчо…
Мои шаги замедляются, я постепенно начинаю отставать, но Саммер этого не замечает. Она поднимается по ступенькам, уверенно топая в своих шлепанцах и обрезанных джинсах прямиком на крыльцо, затем хватается за дверной молоток и громко стучит.
– Слушай, Самм… – пытаюсь сказать я, протягивая вперед руку, будто бы я еще могу остановить ее, хотя она уже постучала. В голове вертятся мысли о том, что надо было обсудить все более тщательно. Выяснить детали…
Возможно, моя импульсивность наконец меня подвела… Мне начинает казаться, что она очень торопится. Как будто ей не терпится поскорее разобраться с этим.
А тем временем у меня возникает все больше вопросов.
Множество вопросов.
Но все мои вопросы улетучиваются, как только распахивается входная дверь, и я замираю посреди грязной дорожки, с ужасом таращась на мужчину из кофейни.
На того самого, у которого остались мои трусики.
Это точно он.






